Чтение онлайн

Он с шумом втянул в себя воздух. Челси пробормотала что-то бессвязное во сне и повернулась на другой бок, подвинувшись чуть ближе к нему. Зик почувствовал, как его обдало жаром, который сводил на нет даже холодный, проливной дождь, барабанивший по ветровому стеклу. Внезапно неодолимое желание притормозить у обочины шоссе, повернуть и осторожно уложить ее голову к себе на колени нахлынуло на него, будто озарение, которого он ждал всю жизнь.

А что, мисс Челси Коннорс, если я сейчас возьму и остановлю машину на размытой дороге к северу от Ист-Галвея, в самую непогоду? Что, если я осторожно возьму ваше лицо в свои ладони, горячо поцелую вас и буду ласкать языком эти мягкие нежные губы до тех пор, пока не услышу той музыки, о которой мечтал с момента первой встречи с вами?

Сжав руль, он почувствовал, как джип тряхнуло. Большой олень, выскочивший на дорогу, замер в свете фар. Зик нажал на тормоз, витиевато выругался, нимало не смущаясь, рывком вывернул руль вправо и направил джип, который слегка занесло на повороте, на усыпанную гравием обочину шоссе.

Выставив руку, он удержал Челси в тот самый момент, когда их обоих бросило вперед, но, очнувшись от толчка, Челси инстинктивно вскинула руки, как бы защищаясь. Вытянув руки вперед и словно боясь удара о ветровое стекло, она закричала.

Крик ее был исполнен ужаса и паники. Зик почувствовал, как от испуга, сквозившего в этом вопле, все его тело бросило в жар.

— С вами все в порядке? — рявкнул он. Сердце колотилось как бешеное.

У нее вырвался жалобный, сдавленный стон, исторгнутый, казалось, из самой глубины души и полный животного ужаса, и Зик ощутил, как нервы у него самого натянулись, словно пружина, пока она, дрожа как осиновый лист, пыталась перевести дух Инстинктивным движением, обняв за плечи и притянув к себе, он прижал ее голову к своей груди. Она вся дрожала от пережитого страха, которого Зик никак не мог понять, ибо ее ужас ни в какой мере не соответствовал масштабам реальной опасности.

— Все живы-здоровы, — сказал он. — Мы с вами в порядке.

— С-стекло… — заикаясь, выдохнула она. — Я н-не могла его разбить…

— Нет. Нет, ангелочек. Мы целы и невредимы. И стекло не разбито. — Рукой он крепче обнял ее за гибкие плечи. Он гладил ее по волосам, шее плечам успокаивая не только словами.

— Я во всем виноват. На этом участке надо быть повнимательнее на случай, если на дорогу выскочит олень.

Вцепившись ему в рубашку, Челси сделала глубокий прерывистый вдох, мгновение сидела не дыша, потом медленно выдохнула. Зик чувствовал, как трудно дается ей самообладание, по еле заметной дрожи, пробегавшей по телу. Она кивнула, щекой дотронулась до его груди, и Зик погладил ее по спине.

— Все в… — Она запнулась, потом снова вдохнула и, постепенно разжимая пальцы, выпустила рубашку Зика. — Все в порядке, — уже уверенно повторила она. Он почувствовал, как силы возвращаются к ней, словно она стояла перед переполненным залом, пытаясь сосредоточиться на поставленной задаче и усилием воли отгоняя страх. — Что это было? — наконец спросила она.

— Олень, большой самец. Выскочил перед самым джипом. Мы с ним чуть было не столкнулись.

Она шевельнулась, пытаясь сесть прямо, но Зик только крепче обхватил ее за плечи.

— Сидите спокойно. Господи, ведь это я потащил вас сюда, — сквозь зубы пробормотал он. — Это же я вам сказал, что оставаться в коттедже небезопасно.

Она покачала головой.

— Это не ваша…

Прижавшись щекой к темной пряди волос, падавших ей на плечи, Зик осторожно поглаживал ее по спине, словно хрупкий фарфор, который при грубом прикосновении может разлететься вдребезги.

— О чем вы? — пробормотал он.

Секунду она молчала. Затем, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом, ответила:

— Вы ни в чем не виноваты.

Его рука на миг замерла, потом снова принялась медленно, ласково гладить ее по спине.

— Так о чем вы?

— Это просто… сон, который иной раз мне снится.

— Ничего вам не снилось. Вы уже почти проснулись.

— Какая разница.

— Не хотите рассказать, о чем этот сон? — спросил он, продолжая гладить Челси по спине.

Наступила долгая пауза. Тишину нарушало лишь прерывистое дыхание Челси и едва слышный шорох от прикосновения руки Зика к кардигану, когда он гладил ее по спине.

— Я об том рассказываю не словами, — тихо ответила она. Он почувствовал, как она щекой уткнулась в его плечо, а грудью прижалась к его груди. — Для этого есть моя музыка.

Зик еще крепче обнял женщину, лежавшую в его объятиях. Он понял, что она хотела сказать. Если Челси Коннорс выражает свои чувства, создавая музыку, то ему не пристало этому мешать. Но по какой-то необъяснимой причине при одной лишь мысли, что Челси мучает непонятный кошмар, его охватило такое волнение, что засосало под ложечкой.

— Все в порядке, — услышал он свои слова, не веря в них, хотя сам же их и произнес. Он хорошо знал, что далеко не все в порядке. И все же не мог удержаться от того, чтобы, произнося эти слова, не пролить бальзам на ее душевные раны, обнимая и нежно баюкая ее на своей груди. Он уже слышал, какая палитра чувств прорывалась наружу, когда она исполняла свою музыку, — наслаждение, страсть, самостоятельность, но там не было места страху. А сейчас, когда она лежала в его объятиях, он прекрасно видел, какая паника ее охватила. Челси все еще била дрожь, несмотря на то что она всеми силами старалась ее унять. В полумраке ее белоснежная кожа казалась прозрачной. В тех местах, где она кусала нижнюю губу, еще видны были слабые покраснения. Она цеплялась за его рубашку, словно просила защиты от угрожающей ей опасности.

Зика охватило неодолимое желание защитить, оградить ее от всех бед и напастей, хотя в то же время он твердил себе, что будет последним идиотом, если позволит поддаться чувствам. А его так и подмывало приподнять ей голову, большим пальцем провести по атласной коже на щеках, поцеловать сначала в один уголок губ, а потом в другой…

Лежа в его объятиях, Челси снова вздрогнула, и Зика охватила дрожь, от которой его бросило в жар, а все тело сладко заныло, сгорая от внезапного плотского желания, которое мужчина испытывает к женщине. Но сейчас было не время и не место для этого.

Снова вздохнув, она чуть пошевелила рукой. В этом движении угадывался едва заметный намек на ласку.

Оцепенев от неожиданности, Зик замер, затаив дыхание. Тщетно. Он чувствовал, как кровь бурлит у него в жилах, в его сильном, пробудившемся от сна теле, распаляя воображение.

А что, ангелочек, если мы с тобой остановим джип, поудобнее устроимся поперек сиденья, а потом ты позволишь мне плавно войти в тебя — так же, как страстное джазовое соло плавно вступает в такт мелодии оркестра?