Чтение онлайн

Медленно, словно совершая несколько отдельных, не связанных между собой движений, он выпустил ее из объятий, убрав сначала одну, а потом другую руку.

— Вы предложили кофе, — пробормотал он. — И я, по-моему, принял это предложение, а?

Стараясь скрыть мимолетное пугающее ее саму разочарование, она шагнула в сторону и, повернувшись к кухонному столу, взяла банку кофе и фильтры. Он смотрел, как она ловкими и размеренными движениями налила воду в кофеварку, расставила кружки, заглянула в холодильник и достала оттуда картонку портера пополам с элем.

Он не двинулся с места. Рука Челси дрожала, ее слишком властно влекло к нему как к мужчине, чтобы она могла оставаться безучастной перед напором невысказанных чувств, которые, казалось, то захлестывали ее с каждым вздохом, то отступали. По спине у нее медленно побежали мурашки. Челси на секунду прикрыла глаза с тем, чтобы сосредоточиться и взять себя в руки.

— Вы замерзли, — внезапно сказал Зик. — Вам нужно переодеться во что-нибудь сухое.

— Да. Я…

— Вы здорово вымокли, пока шли от джипа к дому. — В его голосе сквозили грубоватые нотки, которые, будучи профессиональным музыкантом, она сразу уловила и отметила про себя, словно неожиданную вариацию при исполнении хорошо знакомой мелодии.

Она внимательно посмотрела на него. Он промок куда больше ее самой; под влажной рубашкой, прилипшей к груди, рельефно выступали мышцы его мускулистого, крепко сбитого тела. Под тем же дождем, что и она, он менял спущенное колесо, в то время как она стояла в его куртке, шел под тем же дождем, что и она, но, казалось, не обращал никакого внимания ни на дождь, ни на холод, не сводя с нее пристального, властного взгляда золотисто-карих глаз, в которых читались одновременно и страсть и самообладание.

Он ни за что не позволит себе потерять самоконтроль, решила она. Даже перед лицом неодолимой страсти, которая влекла их друг к другу подобно двум разноименным полюсам. Может, этим и объясняется ее безотчетное желание затронуть какие-то более чувствительные струны его души, не ограничиваясь обычным знакомством, каким он с самого начала, видимо, представлял себе их отношения.

Однако задавшись целью пронять Зика Норта, она сама напрашивалась на неприятности. Но увлечение им, захватившее ее, было куда сильнее осторожности. Челси это знала, как знала наверняка и то, что в создавшейся ситуации дело не кончится банальной чашкой кофе или вежливым прощанием.

— Если хотите, у меня есть рубашка, которая, возможно, вам подойдет. Это одна из старых рубашек Рэя.

— Рэя? Вашего босса?

Она кивнула.

— Того самого, что держит у себя дома рояль на случай, если у вас возникнет желание на нем поиграть, когда вы там остаетесь?

В вопросе слышались явственно различимые ревнивые нотки. Впервые в ее взрослой жизни, грустно усмехнулась она про себя, ревность ей льстила. Зик Норт лишил ее душевного покоя; подобного ощущения она не испытывала с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать лет. Но это не имело ничего общего с порой невинной юности.

— Да, — ответила она. — Того самого Рэя. Мы с ним подружились, когда мне было восемь лет. Он не будет против, если вы наденете его рубашку.

Мгновение он пристально смотрел на нее, потом тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя осторожное недоверие, и снова покачал головой.

— Как скажете.

Челси испытующе посмотрела на него сбоку, теряясь в догадках, что может означать подобный ответ. Он не верит ей? Или наоборот? Он что, заранее готов принять любое ее предложение.

Несмотря на все сомнения и колебания, которые крутились у нее в голове не переставая, ее сердце екнуло, когда перед мысленным взором стали один за другим возникать подсказываемые воображением образы того, что она хотела предложить этому мужчине — мужчине, с которым была едва знакома. Ей хотелось дотронуться до него… провести пальцами по теплой, туго натянутой коже рук, по подбородку, прижаться губами к багровому синяку и смахнуть капельки дождя с волос…

Челси закрыла глаза, неимоверным усилием воли отгоняя эти образы, приказывая себе прислушаться к голосу здравого смысла. Она ведь не знала даже, хочет ли он ее и как себя поведет, если она предложит ему нечто большее, чем чашку кофе или старую рубашку. Не говоря ни слова, она вышла из кухни и направилась к себе в спальню.

В два счета она переоделась в старые джинсы и зеленый хлопчатобумажный свитер, но, когда дело дошло до фланелевой рубашки Рэя, висевшей на вешалке с внутренней стороны шкафа, немного заколебалась. Наконец, все еще не зная, собирается он переодеваться или нет, она схватила красную рубашку с рисунком в клетку и принесла ее в гостиную.

Голый по пояс, держа в руке скомканную мокрую рубашку, Зик Норт стоял рядом с ее старым пианино к ней спиной и пристально глядел в окно, за которым занимался рассвет. Услышав ее шаги, он круто обернулся. Его невольное движение было небрежным и вполне естественным в сложившейся ситуации, но по тому, как напряглись его плечи, пока Челси пристально смотрела на него, она поняла, что он так же, как и она, испытывает сильное желание. У Челси перехватило дыхание, хотя она вряд ли сколько-нибудь убедительно могла бы объяснить, почему, даже несмотря на бесспорную мужскую привлекательность мускулистой, загорелой груди, поросшей черными волосами, с еле заметными ссадинами, которые свидетельствовали о работе под открытым небом, в лесу. Если говорить о внешности, то, слов нет, он красив. Однако если бы любой из полудюжины красивых мужчин, бывших ее друзьями, снял рубашку у нее в гостиной, она едва удостоила бы его взглядом, не говоря уже о том, чтобы задуматься о нем всерьез.

Зик Норт был не просто красивым мужчиной. Он буквально олицетворял собой такую первозданную мужественность, что от желания кровь забурлила у нее в жилах, а душа запела от восторга.

То, что мне нужно, вас не касается,произнес он тогда, когда она уронила фонарь и они, стоя под дождем, глядели друга на друга, внезапно почувствовав взаимное страстное влечение, по накалу подобное электрическому заряду, пробегающему по оголенным проводам. Она не имела никакого права неотрывно смотреть на него чувственным, голодным взглядом, который обычно принято приписывать влюбленным. Но он в самом деле всколыхнул ее чувственность, молча признала она. Острое противоречие между желанием и чувством опасности толкало ее к нему с куда большей силой, чем любой брошенный ненароком откровенный взгляд.

Она неслышно вздохнула, перевела дух и протянула ему рубашку.

— Вот, возьмите. Она старая, да и рукава, наверное, коротки, но зато сухая.

Подойдя, он взял клетчатую рубашку у нее из рук.

Несколько часов назад он прижимал ее к себе и шепча на ухо успокаивающие, бессвязные слова, гладил по спине. Он обращался с ней с нежностью, в которой ни за что не признался бы самому себе, подумалось ей. Поддавшись безотчетному, неосознанному порыву, он не вполне владел собой.

Если бы брат разбил окно, отвечал бы я.Вину он тоже взял бы на себя, мелькнула у нее догадка.

В какой из семей, берущих детей на воспитание, где ему довелось побывать, он этому научился? Что могло бы отучить его от этой привычки? Нутром она чувствовала, как в груди зарождается какое-то новое чувство, причинявшее боль.

Боясь, что лицо выдаст обуревавшие ее чувства, она рывком отстранилась от него и решительно направилась на кухню. Распахнула холодильник, достала оттуда яйца, бекон и овощи, потом захлопнула дверцу и потянулась к шкафчикам с посудой. По ее ловким и сосредоточенным движениям можно было понять, что она пытается отвлечься от мыслей, которые приводили ее в замешательство, близкое к смятению.