Чтение онлайн

Говорить о том, что убийца Туберта вошел, выстрелил и смылся в неизвестном направлении, мог лишь дилетант или сочинитель триллеров вроде Кинга, ловко управлявшегося со словами и абзацами, но наверняка ни разу не видевшего в реальной жизни, как из пробитой грудной клетки толчками вытекает черная венозная кровь…

Перед распахнутой дверью лаборатории стоял, сложив руки на груди, сержант Харрис. Увидев шефа, он доложил, что никто за это время не входил, не выходил, и вообще…

— Хорошо, Лес, — Дайсон похлопал Харриса по локтю (хотел по плечу, но ведь не дотянешься, не подниматься же на цыпочки!) и вошел в комнату. Белый контур на полу по-прежнему притягивал к себе взгляд, но черных пятен уже не было — отправляясь с доктором Волковым искать пустое помещение, чтобы записать его показания, Дайсон приказал кровь подтереть, а следы, если они вообще были, старый друг Майк Фэрроу снял со всех поверхностей. Дайсон уже знал результат предварительного анализа: на пистолете остались смазанные отпечатки, не поддающиеся идентификации. Убийца аккуратно достал оружие из большого внутреннего кармана пиджака Соломона Туберта, воспользовавшись, скорее всего, одной из гигиенических салфеток, пакетик с которыми лежал на тумбочке. Несколько таких салфеток — скомканных после использования — детектив нашел в ведре для мусора. Убийца был нетороплив, а Туберт даже не обернулся?

Мисс Бакли, похоже, только сейчас полностью пришла в себя — на лицо ее вернулся румянец, и глаза смотрели не с мутной поволокой, как полчаса назад, когда явился брат Элис, извещенный о трагедии в клинике. Фредерик Бакли работал в Элбертонском университете в должности приват-доцента, преподавал астрономию и вел исследования в области, о которой старший инспектор Дайсон не имел ни малейшего представления.

Элис сидела на кушетке, привалившись к стене, Фред Бакли молча держал сестру за руку. Дайсон придвинул от компьютера к кушетке вращающееся кресло, сел и сказал осторожно:

— Я очень сожалею, мисс Бакли…

— Почему? — с тоской произнесла Элис, — почему никто не хочет говорить мне правду?

— Правда, мисс, — начал Дайсон, — заключается в том, что доктора Туберта убили. В этой комнате. В вашем присутствии. Вы что-нибудь слышали? Выстрел? Разговор? Слова какие-нибудь?

— Я спала, — Элис говорила так тихо, что Дайсону пришлось наклониться и напрячь слух. — Я ничего… Когда проснулась, увидела вас… Сол… Почему?!

— Вы о мотиве, — кивнул Дайсон. — Признаться, меня пока больше интересует способ. Как это произошло.

— Фред сказал, что…

— Я сказал, что Сола застрелили из его собственного пистолета, — вставил Фредерик Бакли. — Это ведь так?

— Да, — кивнул Дайсон. — И я не очень понимаю, почему доктор Туберт носил с собой оружие, на которое у него не было разрешения. Он опасался кого-то?

— Он никого не опасался, — сказала Элис, высвобождая ладонь из руки брата.

— Сол носил пистолет по привычке, — вмешался в разговор астрофизик. — Я у него как-то спросил… Он сказал, что без «беретты» чувствует себя будто голым. Почти десять лет он не расставался с оружием.

— Вот как? — удивился Дайсон. — Значит, у него все-таки были враги.

— Конечно, — согласился Бакли. — Миллиона три врагов, и каждый мог его убить.

— Не понял, — нахмурился старший инспектор.

— Вы, вероятно, еще не знаете… Сол приехал в Штаты из Израиля.

— Это мне известно, — кивнул Дайсон. — Получил приглашение на работу, у него была зеленая карточка.

— А в Израиле, — продолжал Бакли, — Туберт жил в поселении Эли, на оккупированных территориях. Там вокруг палестинские поселки. И оружие есть у каждого поселенца — на дорогах опасно, можно получить пулю из засады. А Туберт каждый день ездил на работу в Иерусалим.

— Вот оно что, — протянул Дайсон. — Оккупированные территории. Понятно. Три миллиона врагов — слишком сильно сказано, не так ли? Здесь, в Штатах, он тоже опасался палестинцев?

— После одиннадцатого сентября…

— Ах, оставьте, — поморщился Дайсон. — Лично доктору Туберту кто-нибудь угрожал?

— Нет… — не проговорила, а будто простонала Элис.

— Как вы не понимаете, — терпеливо, будто несмышленному младенцу, объяснил Фредерик. — Доктор Туберт привык к оружию, как к собственной ладони…

— Это я понимаю, — резко сказал Дайсон. — Настолько привык к оружию, что приобрел его несмотря на отсутствие разрешения. Хорошо, оставим, это другая проблема… Вы утверждаете, мисс Бакли, что не слышали выстрела?

— Я спала.

— Верно. Но когда буквально в двух метрах стреляют…

— Это медицинский сон. Я не могла проснуться, даже если бы стреляли из пушки.

— Снотворное? — понимающе поднял брови Дайсон.

— Нет, Сол использовал другой способ. Снотворное — это химия, оно вызывает в мозгу какие-то реакции, я в этом не разбираюсь, но Сол усыплял реципиентов…

— Как вы сказали, мисс? Ре…

— Реципиент, — пояснил Фредерик, — это человек, участвующий в эксперименте в качестве… м-м…

— Подопытного, — догадался Дайсон. — Понятно. Значит, без снотворного. Как же он заставлял вас заснуть?

— Внушение. Воздействие с помощью электрических импульсов на отдел мозга, управляющий погружением в сон.

— Зачем? — поинтересовался Дайсон. На самом деле ему было все равно, зачем и почему проводил доктор Туберт свои медицинские эксперименты. Но пусть женщина говорит, пусть говорит все, что хочет, а он улучит момент и в нужное время задаст будто невзначай нужный вопрос.

— Сол исследовал состояние глубокого сна, подсознательные реакции… Когда спишь, организм как бы погружен сам в себя. Если сон не глубокий, то человек способен воспринимать внешние раздражители. Достаточно громко хлопнуть в ладоши или крикнуть — он проснется. Вы сами, наверно, много раз просыпались, когда кто-нибудь кричал за окном или машина проезжала.

— Конечно, мисс. Потому я и поражаюсь тому, что вы не слышали выстрела, произведенного…

— А в состоянии глубокого стимулированного сна внешние раздражители не воспринимаются. Сон замещает реальность. Если не подать мозгу сигнал определенной кодировки, можно проспать много часов. В конце концов просыпаешься, конечно, но состояние при этом очень неприятное. И если разбудить раньше срока — тоже, как будто тонешь, а тебя тащат за волосы…

— Спасибо, — вежливо произнес Дайсон. — Пожалуй, я не буду сейчас больше мучить вас вопросами, мисс Бакли.

— Тем более, что это не имеет никакого смысла, — сказал Фредерик и, подав руку сестре, помог ей подняться на ноги. — Вы знаете, где Элис можно найти, верно?

— Конечно, — кивнул инспектор.

— Ты действительно ничего не помнишь? — спросил Фред, усадив сестру рядом с собой в машину.

Элис поморщилась, ей трудно было говорить, голова была не просто тяжелой, она с трудом удерживалась на плечах, вот-вот скатится и будет лежать на земле, подобно гнилому арбузу, и глаза ее будут смотреть… куда?

— Я не могу… — пробормотала Элис. — Пожалуйста, не нужно домой. Отвези меня куда-нибудь… В «Караван».

— Мы собирались туда с…

— Пусть будет так, будто ничего не случилось! Пожалуйста…

— Хорошо, — пожал плечами Фред и вывел машину со стоянки. Будто ничего не случилось. Насколько он понял из утреннего звонка Сола, тот собирался объявить сегодня о том, что он и Элис поженятся. Может, назначил бы день свадьбы. Теперь… Будто ничего не случилось?

До ресторанчика, расположенного у въезда в город, неподалеку от моста через Саванну, доехали быстро — на авеню Линкольна закончились дорожные работы, движение, наконец, возобновилось, не пришлось ехать в объезд. Заняли столик в углу, Фред сделал заказ.