Час урагана
Шрифт:
— Этот детектив, — сказал он, когда официант отошел от столика, — считает, что Сола убила ты.
— Он не может так считать!
— Пожалуйста, не кричи. Он не может считать иначе, — Фред наклонился через стол и взял ладони Элис в свои. Господи, подумал он, какие у нее холодные руки… — Запертая изнутри комната. Только ты и Сол. То, что ты спала, — аргумент для любого медика, но не для офицера полиции.
— Это невозможно!
— Что мы знаем о Соле? — перебил Фред сестру. — Я вижу, ты в состоянии рассуждать, давай переберем варианты. Все равно этим будет заниматься старший инспектор Дайсон.
Официант принес на подносе тарелки с салатом, мясо с картофелем-фри и крепкий кофе для Фреда, минеральную воду для Элис. Фред с утра не ел и набросился на еду.
— Сол намекал в последнем разговоре, — проговорил он с полным ртом, — что объявит о вашей свадьбе. Это так? Он сделал тебе предложение и ты согласилась?
— Господи… — пробормотала Элис. — Сол сказал… Нет, он не делал мне предложения. Но был такой вечер… Вчера…
Верхний свет они погасили, а ночник остался гореть и подсвечивал их сбоку, отчего Солу казалось, что все происходит впервые, не так, как обычно. Элис сама предложила ему: «Поедем к тебе». Она бывала у него много раз, но всегда по делу и никогда сама не предлагала остаться на ночь.
Показывая, где стоят шампуни и где висят полотенца, Сол так нервничал, будто все у них было впервые, все только начиналось, как в тот зимний вечер, когда они долго говорили о сущности разума и решили, что прийти к согласию по этой важной проблеме мужчина и женщина могут только в одном случае: если они любят друг друга и готовы друг друга понять, несмотря на разницу в ментальности.
«Иди ложись», — шепнула Элис, закрывая за собой шторки в ванной, и Сол послушно отправился в спальню, вспоминая почему-то свой первый сексуальный опыт с молоденькой солдаткой, когда они (всего шесть лет назад это было, а кажется, что прошла вечность!) вдвоем коротали время в «караване» на окраине какого-то забытого Богом поселения в Самарии, названия которого Сол сейчас не смог бы вспомнить даже под страхом смерти. Имя девушки помнил — Сарит, — а вот название «охраняемого объекта» начисто выветрилось из памяти.
Он разделся и лег, и, ожидая Элис, представлял, как она стоит под горячей струей, подняв руки, вода стекает по ее спине и груди, глаза у Элис закрыты, ее самоощущение странным образом передается ему, и по его коже катятся капли, будто горячие шарики… Сол отогнал видение и заставил себя вернуться к проблеме, которую они вчетвером обсуждали за ужином в «Караване».
«Мы пока не доказали, что речь идет именно о симбиозе, — заявил Алекс Волков, накладывая себе в тарелку порцию салата. — Симбионты зависят от физического состояния друг друга. Если акула ранена, рыба-прилипала погибает первой. В нашем же случае мы не представляем физической природы галактоида. Она может быть любой, верно? Значит, симбиоз — сильное предположение, и не более того. Скорее можно говорить об обмене информацией»…
«Странно, Алекс, — прервал Волкова Фред, — что вы именно сегодня вернулись к этой проблеме. Мы все согласны с тем, что общий смысл существования живых организмов — тем более разумных, — общая их зависимость от внешних природных явлений, это и есть одна из форм симбиоза».
«Да, — упрямо сказал Алекс, — но меня смущает… Если один из симбионтов погибает по какой-либо причине, другой погибает тоже, верно?»
«По идее — да», — согласился Сол, а Фред лишь пожал плечами.
«Представим себе, — продолжал Алекс, — что завтра начнется ядерная война и человечество прекратит существование».
«Маловероятно, — заметил Фред. — Сейчас не то время»…
«То или не то — не нам судить, — взволнованно сказал Алекс. — Теоретически может произойти все. Так что же — весь мировой разум погибнет вместе с разумом человеческим? В условиях симбиоза это непременно произойдет».
«Вот вы о чем, — сказал Фред и продолжил, подождав, пока официант поменяет тарелки: — Нет, не думаю, что галактоид погибнет, он слишком сложно организован, чтобы так фатально реагировать на потерю какого-то элемента. Человек же не умирает, если ему отрубить палец»…
«А если погибает печень»…
«Не нужно спорить, — вмешался Сол. — Вы приводите аналогии, а они всегда либо недостаточны, либо избыточны. Думаю, что, если какой-то из элементов отключается от системы, организм восстанавливает свою целостность, подключив другой элемент».
«Если такой элемент существует! — воскликнул Алекс. — А если его просто нет?»
«Вы имеете в виду — на Земле? — осведомился Фред. — Если бы нам с вами не повезло, то разумными сейчас были бы макаки или лошади, или дельфины, или — почему нет? — медведи, которые спят по три-четыре месяца кряду, вот где простаивает надежный канал!»
«Я к тому и веду! — сказал Алекс. — Мы слишком много времени уделяем фиксации снов и слишком мало — исследованиям возможности переключения каналов. Вы можете дать гарантию, что канал уже не переключился по какой-нибудь для нас не понятной причине? И не говорите мне, что это маловероятно, поскольку за миллионы лет не произошло ничего подобного! Вот о чем я думаю, и вот что, по-моему, нужно проверить в эксперименте!»
«Ни в коем случае! — решительно произнес Фред и положил ладонь на тонкую руку Элис. — Надеюсь, вы понимаете разницу между простой фиксацией и попыткой активно повлиять на состояние системы? Это прежде всего риск для Элис, так что исключено»…
«Вот потому-то, — сказал Алекс с некоторым раздражением, — нам бы лучше иметь реципиентом не вашу сестру, а совершенно постороннего человека».
«Которого было бы не жаль использовать, а потом»…
«Я такого не говорил».
«Но в виду имели именно это».
«Все, — хлопнул ладонью по столу Сол. — Хватит пререкаться. Все мы понимаем, что нерешенных вопросов больше, чем решенных. Алекс, у вас лопнуло терпение? Куда вы торопитесь?»
«Да просто интересно… — пробормотал Алекс. — Извините, Элис, я не хотел вас обидеть».
«Я не обижаюсь», — улыбнулась Элис. Она действительно не обижалась на этого увальня, говорившего все, что приходило ему в голову. Замечательный человек. И рассуждает логично. Но если Сол считает иначе, значит, прав Сол.
«Как хорошо, — подумала она, — что он развелся со своей Офрой, ну и имя у женщины, неудивительно, что Сол с ней расстался, имя определяет суть человека, а для женщины имя даже важнее, чем привлекательная внешность».
Как хорошо, что Сол расстался с Офрой и приехал в Штаты писать постдокторат. Иначе они бы не встретились. И что тогда было бы с нею? Два года назад она чувствовала, как иссякают жизненные силы, и ничего не хочется, а ведь ей было всего двадцать три, сейчас она стала старше, но ощущала себя молоденькой девушкой, чья мечта о принце вдруг перестала быть сказкой.
Два года назад она прогнала Джека, и хорошо, что успела это сделать вовремя, иначе для нее был один путь — в психушку. Что она представляла собой? Студентка-философ, решительная походка, прямой, уверенный взгляд, замечательные рефераты по западному марксизму второй половины ХХ века, преподаватели прочили ей академическое будущее, а на самом деле… На самом деле не было на свете более не уверенного в себе существа, все истинное в ней оставалось внутри, нераскрытое, но готовое раскрыться в любую минуту, когда придет он… Не Джек, конечно, Джек вил веревки не из ее истинной сути, а из той видимости, которую Элис предъявляла миру и которую вовсе не хотела менять до той поры, когда…