Чтение онлайн

— Не понимаю, — сказала Таня, в отчаянии пытаясь собрать начавшие расползаться мысли. — Если бы моего сына… ох, простите… но если… Я бы, наверное, все сделала, чтобы их поймали…

— Их? — усмехнулась Тамара Евсеевна. — Ну поймают там каких-то… Ничего это не даст, вот что. А если они узнают, что я… Убьют. Они же не знают, что я ничего не знаю. Думают, что я тоже…

— Кто — они? — спросила Таня.

— Да откуда я знаю! — закричала Тамара Евсеевна и тут же прикусила язык, будто боялась быть услышанной. Она даже выглянула в окно, чтобы убедиться, что перед домом не видно людей.

Сумасшедший дом, — подумала Таня. От страха Тамара просто рехнулась. Ничего она на самом деле не знает и не понимает, просто гибель Аркадия свела бедную женщину с ума, Бог знает, что она подумала, стоя в морге над телом сына, возможно, что-то сместилось в ее сознании, вот она и бросилась прочь — не из Москвы, а из реальности. Ушла в вымышленный мир и пребывает в нем, выдумав себе страхи для оправдания.

Тогда и рассказ ее — выдумка, плод воображения? Нет, такая игра фантазии была Тамаре не свойственна, мать Аркадия всегда была женщиной практичной и с довольно ограниченным кругозором, ей бы в голову не пришло то, о чем она только что рассказывала как о реальной ситуации.

Наверняка она что-то знает. Наверняка Аркаша что-то нашел в Интернете. Наверняка ему звонили — этого Тамара не придумывала. Но связано ли все это с убийством? Может, и нет.

Таня подумала, что зря теряет время. Не обладая способностями Жилина, она вряд ли заставит Тамару рассказать всю правду — пусть хотя бы ту, что кажется правдой самой Тамаре. Если она хочет здесь оставаться и вздрагивать при каждом шорохе — ее право. Нужно вернуться в Москву и сказать Жилину, где искать исчезнувшую женщину. Нет, возвращаться нельзя — слишком долго. Нужно найти телефон в Барашково и позвонить…

Номер Жилина… Она записала его на бумажке, которую вложила в записную книжку. А книжку… Книжка осталась на тумбочке у Светы, Таня вспомнила это совершенно определенно, ей не нужно было даже и проверять. На всякий случай — мало ли какие фортели выкидывает память — она открыла сумочку и начала копаться в содержимом. Тамара Евсеевна с возраставшим вниманием смотрела, как Таня выкладывает на стол косметичку, мелочь, носовой платочек, билет на электричку, ключ от Светыной квартиры… Записной книжки, конечно же, не было.

Возвращаться к Свете? Господи, как долго… Позвонить и попросить отыскать номер следователя? Наверняка Светы сейчас нет дома. Все одно к одному. Жилина не найти. Тамару одну не оставить — может опять сбежать, и тогда Таня ее не найдет, просто не останется зацепок. Значит, остается одно — говорить, говорить, пусть выложит все…

— Что ты ищешь? — неожиданно трезвым голосом спросила Тамара Евсеевна. — Забыла что-нибудь? Хочешь позвонить в милицию и не знаешь номера?

— Почему вы решили… — опешила Таня.

— Девочка, — сказала Тамара Евсеевна, — ты меня немного знаешь, но, видимо, недостаточно. Если я сбежала из города, то, уверяю тебя, не только потому, что жутко испугалась за собственную жизнь. Аркаша бы меня понял. И голова у меня в порядке. Я сорвалась, извини, но посмотрела бы я на тебя…

Она встала и начала собирать со стола.

— Вот что, Таня, — сказала она после того, как спрятала чашки в старый кухонный шкаф и закрыла скрипучие дверцы, — тебе придется остаться здесь со мной на некоторое время. Я не могу тебя отпустить — ты можешь на меня навести, а этого сейчас нельзя.

— Но я должна быть на похоронах…

— Я тоже. Я мать.

Таня промолчала. Как бы уверенно ни держала себя сейчас Тамара, ясно, что она не в порядке. Нужно уйти, но как? Тамара стояла между Таней и дверью в прихожую. Женщины смотрели друг другу в глаза и пытались понять, что думает каждая из них. Похоже, Тамаре это удавалось лучше.

— Вы не закончили рассказ, — сказала Таня, усаживаясь за стол, но переставив стул ближе к окну, чтобы видеть дорогу.

— Да, — согласилась Тамара Евсеевна. — Если ты согласна думать со мной и не делать того, что я не разрешу, давай говорить дальше.

— Давайте говорить, — прошептала Таня.

Аркадий то ли взял отгул, то ли у него была срочная работа дома, но он все утро валялся в постели, читая какие-то книги по компьютерным программам и делая записи в большой тетради, которую он положил себе на живот. Тамара Евсеевна тенью бродила по квартире, в час ей нужно было уходить — в три предстояло совещание в дирекции, ее присутствие было обязательным, а ей хотелось прежде все-таки узнать правду об аркашиных делах.

Около полудня сын наконец встал, бросил книги в груду возле компьютерного столика, тетрадь положил в дипломат и отправился принимать душ, напевая песню из репертуара группы На-На. Подумав, что в ванной Аркадий пробудет не меньше получаса, Тамара Евсеевна включила компьютер, вошла в Интернет и, торопясь, набрала электронный адрес, переписанный утром в книжку.

На экране высветился сначала ярко-зеленый фон, потом появилась заставка: какая-то мечеть с высоким минаретом, на переднем плане — молящийся мусульманин. Текст, возникший ниже и заполнивший страницу, являл собой абракадабру, типичную для случая, когда неверно задана кодировка. Тамара Евсеевна подвела мышь к функции «Шрифты и коды», вывела на экран длинную таблицу и на минуту задумалась: какую функцию выбрать? Текст явно не на английском, иначе его и сейчас можно было бы прочитать. На русском? Вряд ли, это какой-то мусульманский сайт. Арабский? Фарси? Ну уж не кириллица и наверняка не иероглифы…

Она выбрала арабский и дважды щелкнула мышью, не очень понимая, что станет делать, если ее ожидания оправдяются. Арабского она не знала, фарси тоже. Подумала мимолетно, что и Аркадий не знаток этих языков, и потому секрет должен быть совсем иным.

Одна абракадабра на экране сменилась на другую. Неправильная кодировка. Теперь попробуем фарси. Двойной щелчок мышью, но результат остался прежним. Что делать дальше, Тамара Евсеевна не знала, но ей было ясно, что изображение на экране — лишь некий промежуточный этап, Аркаша наверняка проделал что-то еще, и ей непременно нужно узнать — что именно. Почему непременно? Она не задавала себе этот вопрос, она хотела знать, вот и все. Она всегда знала, чем дышит сын, и, если ему что-то угрожало или, не дай Бог, кто-то, то мать всегда приходила на помощь первая, даже если Аркаше это не очень нравилось. Даже если не нравилось совсем. Если бы не она, сын наверняка связался бы в десятом классе с той компанией в квартире Регины Пустовойт, и стал бы наркоманом. Он бы не смог остановиться, остановила его Тамара Евсеевна, Аркаша еще и попробовать ничего не успел, а она уже прекратила эти встречи на Подольской. Он злился и говорил, что она не знает этих людей. Как же, не знает. Она-то как раз знает все, это Аркаша по молодости не замечает очевидной опасности.

А потом — случай с угнанной машиной. Если не мать, Аркаша мог и в тюрьме оказаться. Или институт. Она настояла, чтобы он пошел на факультет программирования, сын хотел стать журналистом, но разве это специальность в наши дни? Говорят, что классные журналюги хорошо зарабатывают, но для этого нужно быть мастером класса Хинштейна из «Московского комсомольца» или ребят с неразогнанного еще в те годы НТВ. А в какой-нибудь второразрядной редакции разве много заработаешь? Если не продаваться, но Тамара-то прекрасно знала характер сына. Будет он продаваться, как же! Романтик печатных строк, Господи помилуй. Нет, журналистика не для него.