Чтение онлайн

— Вы что, лучше меня знаете, кто дома есть, а кого нет? — вспылила Тамара Евсеевна, глядя на экран, где исчезли все плоды ее многотрудного поиска и осталась лишь рекламная страница Рамблера. — Скажите, что вам нужно, я передам ему, когда он вернется.

Мужчина на том конце провода, похоже, растерялся. Он действительно был уверен в том, что Аркадий дома и сам возьмет трубку. Они что, договорились?

— Вы договорились с ним, что он будет ждать звонка? — немного мягче спросила Тамара Евсеевна. Она не слышала прежде этого голоса и, естественно, хотела знать, с кем еще имеет дело ее сын. — Его действительно нет, возможно, он забыл, что…

— Кто же тогда за компьютером? — сухо спросил мужской голос.

— Не поняла… В каком смысле — кто… Какая вам разница? И вообще, кто вы такой?

— Вы мать Аркадия? — спросил мужчина, помолчав.

— Да, а кто вы?

— Пожалуйста, — сказал мужчина с неприкрытой угрозой в голосе, — пожалуйста, не делайте глупостей. Не пользуйтесь адресом, в котором вы сейчас были. Не говорите с сыном на эту тему. Не сообщайте ему о нашем разговоре.

С Тамарой Евсеевной можно было говорить по-всякому, но только не угрожая и не приказывая делать что-то или чего-то не делать. Мужчина с кавказским акцентом этого, естественно, не знал, но свое он получил сразу. Тамара Евсеевна сообщила ему, что думает о подобной манере разговора, о подобной манере знакомства, о недопустимости вмешательства в личную жизнь и вообще о том, что лица кавказской национальности слишком много себе в последнее время позволяют и, если с ними еще не разобрались на московских рынках, то на московских улицах разберутся скоро и непременно. Вспылила. Не нужно было так. Но уж очень голос этого человека был похож на голос пресловутого Салмана Радуева, которого недавно показывали по телевизору — как он отвечал на вопросы следователя в тюремной камере…

Уже бросив трубку, Тамара Евсеевна спросила себя: откуда, черт возьми, этот чеченец узнал о том, чем именно она занималась и какой сайт пыталась расколоть? Для нее было естественно мысленно думать об этом наглеце как о чеченце — с таким же успехом это мог быть и грузин, и лезгин и кто-нибудь еще, но чеченцы представлялись более наглыми, значит, звонил именно чеченец. Так откуда он узнал, чем именно она занималась?

Ответ напрашивался: звонил человек, который имел прямое отношение к сайту. Фирма, которой сайт принадлежал, каким-то образом отслеживала не только компьютерные адреса каждого, кто проходил хотя бы первую линию паролей, но и раскалывала номер телефона той линии, на которой стоял компьютер.

Стоп, — сказала она себе, поняв неожиданно, что происходит нечто и вовсе невозможное. Она ведь находилась еще в Интернете, когда раздался звонок. Значит, телефонная линия была занята. Как же он…

Тамара Евсеевна повернулась к экрану. Картинка Рамблера стояла неподвижно, будто неживая. Даже маленький человечек из иконки Нетскейпа не бегал, а застыл, подняв ногу. Компьютер «висел».

Однако! Получалось (иного варианта Тамара Евсеевна не могла придумать), что «там», отследив, с какого телефона вошел в сайт пользователь, сумели закрыть линию и тут же позвонить — компьютер наверняка «завис» в ту секунду, когда связь была насильственно прервана с той стороны.

Тамара Евсеевна выключила компьютер, машинально привела в прежний порядок рабочий стол, поставила на место «Историю России» и вышла в гостиную, забрав с собой телефонный аппарат. Длинный шнур зацепился за ножку стула, и Тамара Евсеевна едва не оборвала провод. Спокойно, — сказала она себе, не понимая еще, что ее, собственно, больше всего возмутило: сам звонок нахального чеченца или способ, с помощью которого эти несносные кавцазцы влезают в частную жизнь москвичей.

Возмутило? Она прислушалась к собственным ощущениям. Нет, возмущение ушло. Вместо него пришел страх.

Аркадий вернулся поздно. Тамара Евсеевна, конечно, спать не ложилась, думала, с чего начать разговор. Сын бросил на мать, сидевшую в гостиной перед телевизором, раздраженный взгляд и прошел на кухню, где стал греметь посудой.

— Разгореть суп? — крикнула Тамара Евсеевна и не получила ответа.

Она встала и пошла вслед за Аркадием. Сын стоял перед открытым холодильником, но думал, судя по его рассеянному взгляду, не о еде. Увидев вошедшую мать, Аркадий хлопнул дверцей и сказал:

— Сядь. Нам нужно наконец поговорить откровенно.

Формула предстоявшего разговора испарилась у Тамары Евсеевны из головы, Аркадий никогда прежде не обращался к ней в подобном тоне, ей было что сказать, но неожиданность ситуации заставила ее опуститься на стул и ждать, чтобы сын начал первым.

— Мне никогда не нравилось, что ты за мной шпионишь, — сказал Аркадий, прислонившись к дверце холодильника.

— Выбирай выражения, пожалуйста! — сухо сказала Тамара Евсеевна.

— Я выражаюсь достаточно точно, — пожал плечами Аркадий. — С самого детства ты считала для себя естественным читать мои письма, дневники, слушать, о чем я говорю с приятелями… Подслушивать, если я старался что-то скрыть…

— От матери? — подняла брови Тамара Евсеевна.

— От матери, — раздраженно подтвердил Аркадий. — Ты и сейчас считаешь, что я твоя собственность и ты имеешь права знать обо мне все, даже с кем я сплю.

— С кем ты… — поперхнулась Тамара Евсеевна. — Как ты…

— Да ладно, — махнул рукой Аркадий. — Не будь ханжой. И вообще, все это не так уж важно, в конечном счете. Я не понимаю, зачем тебе понадобилось шарить в моих программах и искать в Интернете то, что тебя не касается.

— Что значит — не касается? — по инерции возмутилась Тамара Евсеевна, но, встретившись взглядом с сыном, сбавила тон. — Я просто… Почему я не могу посмотреть, что делается в этом твоем Интернете?

— Ради Бога! Но ты искала именно там, где… Кстати, как ты расколола первичные коды? Ты в принципе не могла этого сделать. Значит, опять шпионила. Книгу обнаружила, а как пользоваться тем, что там написано, не поняла… В общем, мама, — голос Аркадия неожиданно стал жестким, — пожалуйста, больше никаких игр в Интернете. Это опасно, понимаешь? Для тебя, может быть, нет, а для меня — очень.

Лучше бы он этого не говорил. Если бы Аркадия просто возмутила слежка, Тамара Евсеевна поняла бы сына — ну, если и не совсем поняла, то, возможно, и сдерживала себя в дальнейшем. Но Аркадий сказал об опасности и разбудил дремавший инстинкт защиты. Тамара Евсеевна промолчала и вышла из комнаты, считая разговор законченным, но внутри у нее все сжалось — она знала, что не сможет спокойно заснуть, пока Аркаше грозит какая-то беда. А то, что беда действительно грозит и исходит именно из Интернета, из тех сайтов, в которых она побывала, — это было ей совершенно ясно. Да и голос по телефону не оставлял сомнений в том, что звонивший — человек дела и слов на ветер не бросает.

О звонившем она Аркадию не сказала, но меры свои решила принять.

Разумеется, прежде всего — усилить режим прослушивания. Чтобы помочь, нужна информация. В ту ночь Тамара Евсеевна не ложилась спать допоздна, но и в гостиной не сидела, чтобы не мозолить Аркадию глаза. Он, как обычно, сидел за компьютером и около полуночи влез в свой любимый Интернет — Тамара Евсеевна услышала характерный шелест подсоединения. Будет ли сын входить в опасный сайт, она не знала, но подозревала, что будет. Пододвинув к изголовью второй телефонный аппарат, подключенный к дополнительной розетке, установленной в спальне несколько лет назад, когда Тамара Евсеевна болела и несколько недель не вставала с постели, она положилу руку на трубку и, чтобы не заснуть, включила бра, слепившее глаза.

Когда раздался звонок, она посмотрела на часы: два семнадцать. Тамара Евсеевна подняла трубку осторожно, чтобы Аркадий не смог расслышать щелчка.

— Слушаю, — сказал голос сына.

— Это действительно была ваша мать? — спросил мужской голос, тот самый, с которым Тамара Евсеевна говорила днем.

— Да. Она ничего не знает. В сайт попала случайно…

— Это невозможно, — сухо сказал мужчина на другом конце провода. Тамара Евсеевна слушала внимательно, стараясь по акценту понять, из какой бывшей советской республики приехал в Москву этот человек. — Вы сами прекрасно знаете, что это невозможно.