Чтение онлайн

Не говоря уже о характерных ссылках в данном отрывке на значение брака, не менее актуально и упоминание о «лобызании в уста»; оно касается священных обязанностей жениха и невесты и вовсе не связано с проявлением какой-то особой супружеской любви или дружбы. Не считая рефрена царской невесты, такое целование является главной темой самой первой Песни Песней Соломона, которая начинается словами «Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина».

В Евангелии от Иоанна речь не идет о какой-либо брачной церемонии в Кане — упоминаются лишь свадебный пир, вино, вода. Там присутствовали апостолы и гости, включая неевреев и прочих официально «нечистых». Следовательно, это было не самим заключением брака, а всего лишь освященной трапезой, которая предшествовала обручению. Обычай требовал того, чтобы на празднестве присутствовал (как это явствует из текста) номинальный хозяин; таковым был облеченный всеми правами «распорядитель пира». Вспомогательные обязанности по руководству церемонией целиком лежали на плечах жениха и его матери. Это весьма важно для понимания того момента, когда зашла речь о причащении вином и мать Иисуса сказала слугам: «Что скажет Он, то и делайте». Ни один из приглашенных гостей не обладал правом отдать подобного рода распоряжение. Из этого совершенно ясно, что Иисус и жених были одним и тем же лицом.

Данная церемония обручения (6 июня 30 года от Р.Х.) произошла ровно за три месяца до того, как Мария впервые помазала ноги Иисуса елеем в доме Симона (3 сентября 30 года от Р.Х). Как мы уже видели, поведение супругов было строго ограничено рамками закона. Такого рода поступок, в соответствии с вековечными традициями мессианского рода, Мария могла совершить, только будучи невестой Иисуса. После заключения «первого брака», как и полагалось в сентябре, Марии еще предстояло умыть лицо слезами перед расставанием с мужем на установленный законом период раздельной жизни. До окончания этого срока ей, как обрученной «алме», суждено было считаться грешницейи быть наравне с женщиной-инвалидом. Супружеская пара не могла вступить в любого рода физический контакт вплоть до наступления декабря.

Одной из причин, по которой в Новом завете невозможно найти упоминаний об Иисусе, как о женатом человеке, является то, что все свидетельства по этому поводу были намеренно изъяты из него постановлениями церкви. Это обнаружилось только в 1958 году, после того как в монастыре близ Map Шаба (к востоку от Иерусалима) была найдена рукопись Константинопольского патриарха. Автором находки был профессор древней истории Колумбийского университета Мортон Смит, и приведенные ниже выдержки взяты из его последующих работ.

В сборнике трудов св. Игнатия из Антиохии находилась копия письма епископа Климента Александрийского (150—215 годы от Р.Х.) — одного из отцов христианской церкви, — адресованного его коллеге Феодору. К письму прилагалось несколько неизвестных разделов Евангелия от Марка. В своем послании Климент отдает распоряжение об изъятии части авторского текста, поскольку тот не соответствует требованиям церкви. В письме говорится:

Евангелие от Марка было опубликовано первым и частично использовалось как первоисточник для написания других синоптических благовествований от Марка и Луки. Письмо Климента Александрийского заканчивается официальным распоряжением о принятии мер по сохранению в тайне точного авторского текста Марка:

В изъятой части благовествования есть версия рассказа о воскрешении Лазаря, но в ней говорится о том, что Лазарь (Симон Маг-Зилот) сам взывал к Иисусу из могилы еще до того, как отодвинули надгробный камень. Из этого со всей очевидностью следует, что человек, в физическом смысле, не был мертв, — а данный факт, разумеется, ставил под сомнение утверждение церкви о том, будто бы воскрешение следовало воспринимать как сверхъестественное явление или чудо.

И еще, в оригинальном тексте Марка отсутствуют какие-либо подробности о Воскресении Иисуса Христа и последующих событиях. Повествование заканчивается тем, что обе женщины в страхе бегут из пустой гробницы. Двенадцать строф из главы 16 Евангелия от Марка, в том виде, в котором оно публикуется в настоящее время, были дописаны чужой рукой значительно позже.

Вся значимость «воскрешения» Лазаря заключается в том, что оно является одним из звеньев той самой цепи событий, кульминационной точкой которой стало помазание Иисуса Марией Магдалиной в Вифании. Синоптические Евангелия не сообщают о том, что же произошло после прибытия Иисуса в дом Симона, поскольку эпизод «воздвижения Лазаря из мертвых» в них отсутствует. Об этом, однако, пишет Иоанн (11:20—29):

Трудно догадаться, что же является причиной столь нерешительного поведения Марии, хотя в целом стих представляется довольно понятным. Значительно подробнее этот случай описывается в официально запрещенной к публикации части благовествования Марка. Там объясняется, что Мария все-таки вышла из дома после того, как ее первый раз позвала Марфа, но, задержанная апостолами, была отослана в дом ожидать дальнейших распоряжений Учителя. Дело в том, что Мария, будучи супругой Иисуса, была обязана придерживаться строгих правил поведения невесты. Ей не разрешалось покидать дом до тех пор, пока ее муж не даст на это своего согласия. В повествовании Иоанна, хотя и более подробном, Мария, без каких-либо пояснений, остается там, где ей и положено находиться. По идейным соображениям авторский текст Марка так и не был допущен к публикации.

Изъятие истории о Лазаре объясняет, почему помазание в Евангелиях от Матфея и Марка происходит в доме Симона прокаженного, а не в доме Лазаря, как это описывается у Иоанна. Но само выражение «Симон прокаженный» представляет собой еще одно осторожное упоминание о Симоне Зилоте (Лазаре). Он относился к категории «прокаженных», поскольку считался после своего исторжения из круга избранных отвратительно «нечистым». А это, в свою очередь, объясняет то совершенно ненормальное явление, когда «прокаженный» мог принимать в своем роскошном доме знаменитых людей того времени. Условное понятие «прокаженный» использовалось для того, чтобы скрыть истинное положение человека в обществе.

Самое главное было, однако, в том, что Иисус, въезжая на своей ослице в Иерусалим, являлся не только официально помазанным царем и Мессией, — имея супругу на третьем месяце беременности, он был также и будущим отцом.

Иисус Христос въехал в Иерусалим с подобающим блеском; путь был устлан людской одеждой и пальмовыми ветвями, а толпы народа, собравшиеся у дороги, приветствовали его криками: «Осанна Сыну Давидову» (Матфей 21:9). Следует сказать, однако, что весь этот неистовый пыл источали, главным образом, его ученики (как это следует из рассказа Луки 19:36—39). Разбрасывание пальмовых ветвей должно было напомнить народу о триумфальном въезде в Иерусалим Симона Маккавея — освободителя Палестины, сбросившего в 142 году до Р.Х. ярмо сирийских поработителей. Но лицо Иисуса в городе было мало кому знакомо, так как родными его местами была Галилея и ее окрестности. В самом деле, Матфей (21:10) заявляет по этому поводу, что «когда вошел Он в Иерусалим, весь город пришел в движение и говорили: кто Сей?»

Согласно дважды перепроверявшемуся пророчеству Иоанна Крестителя [45] , было установлено, что в марте 33 года от Р.Х. объявится Спаситель-Мессия и будет возведен на престол Иудейский как законный царь. Подготовка к этому событию была произведена весьма тщательная — помазание елеем, пальмовые листья, ослица и так далее. Но в результате ровным счетом ничего не случилось! Как пишет Марк (11:11), Иисус вошел в храм и, «осмотрев все, как время было уже позднее, вышел в Вифанию с двенадцатью». Лука (19:40) рассказывает о том, что фарисеи потребовали от Иисуса, чтобы он угомонил своих апостолов и отчитал за устроенные беспорядки. Матфей (21:12) добавляет: «И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков, и скамьи продающих голубей». Затем он вернулся в Вифанию. Иоанн, сообщая о том, что Иисус разговаривал с народом на улице, резюмирует: «Столько чудес сотворил Он пред ними, и они не веровали в Него» (Иоанн 12:37).