Чтение онлайн

Однако если пренебречь всем этим и принимать все четыре Евангелия такими, какие они есть, то перед нами предстанет весьма туманная картина, в которой многие детали не только не связаны между собой, но и противоречат друг другу. Сперва Мария Магдалина принимает Иисуса за кого-то другого. Затем Петр и Фома-Близнец разговаривают с ним в течение нескольких часов как с абсолютно незнакомым человеком. И только когда Иисус сел пообедать со своими учениками, апостолы наконец-то узнали его.

Из всего сказанного вытекает, что Воскресение, каким мы его привыкли воспринимать в наши дни, было в то время совершенно неизвестно. Не считая тех, кто был непосредственно связан с инсценировкой на Голгофе, все остальные апостолы находились в полном неведении относительно того, что произошло на самом деле. Они искренне верили в то, что их учитель мертв, и были совершенно сбиты с толку при его появлении. Они были не высокопреосвященными особами вроде Симона, Левия и Фаддея, а куда менее искушенными в житейских делах апостолами наподобие Петра и Андрея. Тем не менее, они прекрасно понимали, что собственное пророчество Иисуса о том, что он «свой храм» воздвигнет «в три дня» (Иоанн 2:19), не имеет ничего общего с более поздним толкованием, в котором полностью выхолощен смысл символической смерти.

Как уже отмечалось ранее в связи с историей «Лазаря», духовная смерть человека по распоряжению свыше наступала после отлучения его из общества и лишения гражданских прав. В этом случае он признавался «мертвым». Вся процедура до полного ее завершения занимала четыре дня, и в течение этого периода изгой считался «больным к смерти». Что касается Иисуса, то в этом отношении он был официально осужден старейшинами синедриона, первосвященником Каиафой и новым «отцом» Ионафаном Анной. Его отлучение являлось абсолютным, и с наступлением пятницы он официально признавался «больным». Единственная возможность на четвертый день избежать «смерти» заключалась в заблаговременной отмене наказания («воскрешении») «отцом» или первосвященником. Вот почему Иисус считал столь важным для себя «воскреснуть» именно на третийдень. В любых других условиях трехдневный срок вообще бы не имел никакого смысла. Но если официальная церковь была настроена в отношении его столь непреклонно, то кто же мог совершить такое «воскрешение»?

Единственным человеком, который взял бы на себя смелость свершить этот ритуал, был низложенный «отец» — преданный Симон Зилот. Несмотря на происки недоброжелателей в Иерусалиме, его положение как законного «отца» все еще признавалось многими. Но Симон был распят вместе с Иисусом, по крайней мере, так думала большая часть апостолов. Но, как известно, он в добром здравии объявился вместе с Иисусом, которого в субботу «воздвиг из мертвых». В предыдущем случае подобного рода услугу Симону оказал сам Иисус, когда извлек его на свет из могилы.

Для тех, кто не участвовал в заговоре, воскресение Иисуса и в самом деле было настоящим чудом. И как говорится в благовествовании: «Когда же воскрес Он из мертвых, то ученики Его …поверили Писанию и слову, которое сказал Иисус» (Иоанн 2:22).

Именно апостол Павел (иудей по происхождению, склонившийся впоследствии к эллинизму) провозгласил догмат о воскрешении во плоти, но даже его энтузиазм был недолговечен. За столь эмоциональное выражение мыслей по данному вопросу и подкрепление своей горячности безосновательными доводами («Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес…» и т.п.) Иаков, брат Иисуса, чьи назареи никогда не проповедовали воскресения, считал Павла фанатичным еретиком. По прошествии времени интерес к воскресению как основополагающему фактору заметно снизился. Это со всей очевидностью явствует из более поздних посланий Павла и других книг Нового завета, где оно практически не фигурирует.

Гораздо важнее стало признание того факта, что Иисус был готов принять муки ради своих собственных идеалов, и Павел, стремясь найти в конечном счете более убедительное основание для своего вероучения, заявляет:

Необходимо напомнить, что Иисус не был христианином. Он был евреем-эллинистом и исповедовал радикальный иудаизм. Со временем, однако, его истинные жизненные устремления были незаконно присвоены и использованы религиозным течением, которое в целях сокрытия законных наследников Иисуса было названо его именем. Это зародившееся в Риме течение основывало самопровозглашенные полномочия на тексте Матфея (16:18—19), по которому Иисус якобы сказал: «Ты — Петр, и на камне сем Я создам Церковь Мою». К сожалению, греческое слово «петра» («скала»), связывавшееся с выражением «Скала Израиля», было переведено так, как будто в подлиннике стояло «петрос» («камень»), относившееся к Петру (который в самом деле звался Кифой — «камнем», как указано у Иоанна в 1:42). В действительности же Иисус утверждал, что его миссия зиждется на Скале Израиля, а не на Петре. Несмотря на это, новое течение заявило о том, что руководителем христианской церкви может быть лишь тот, кто получил свою власть непосредственно из рук Петра. Это было остроумной идеей, позволившей сосредоточить всю власть в руках горстки избранных самозванцев. Последователи гностического учения Симона Зилота называли это «верой в глупость» [49] .

В благовествовании Марии (Магдалины) говорится о том, что в первое время после «воскрешения» Иисуса часть учеников ничего не знала о случившемся и продолжала пребывать в уверенности, что их Учитель погиб на кресте. Апостолы, «обливаясь слезами, причитали: „Как же можем идти мы к неверующим в Иегову и нести благую весть о Царстве Сына Человеческого? Коли они безжалостны были к Нему, то не поступят ли они также немилосердно и с нами?“» Успев уже побеседовать с Иисусом у гробницы, Мария с полным на то основанием могла сказать: «Прекратите стенания — нет нужды печалиться. Приободритесь лучше, ибо слава Его будет с вами, вокруг вас, и предохранит вас от всего».

На это Петр сказал Марии: «Сестра, нам известно, что Спаситель любил тебя более, нежели иных женщин. Расскажи нам все, что помнишь из сказанного тебе Им наедине — все, что ты знаешь о Нем, и что неведомо нам».

Мария пересказала апостолам, что говорил ей Иисус: «Благословенна ты среди жен, коли не усомнилась, увидев Меня; ибо там, где рассудок, там и сокровище». После этого «Андрей ответствовал и сказал братии так: „Послушайте, что бы вы ни думали о рассказанном нам, что касается меня, то я не верю, будто сие было сказано Спасителем“». Петр согласился с Андреем и добавил: «Неужто и вправду стал бы Он тайно говорить с женщиной, не открывшись сперва нам?»

В ответ на это

«Левием», как нам уже известно, был Матфей Анна — священник и заместитель «Алфея». Его здравомыслящий взгляд на этот вопрос явился плодом интеллекта и учености. Петр и Андрей, с другой стороны, были малообразованными деревенскими жителями, которые, несмотря на длительное пребывание в обществе Иисуса и более образованных апостолов, все еще придерживались патриархальных взглядов на слабый пол. В конце концов, как выяснилось, женоненавистнической позиции Петра, суждено было возобладать в созданном на основе его доктрины католическом вероучении.

Епископы раннехристианской церкви, передавая путем возложения рук по наследству свои полномочия, заявляли свои права на передачу апостольской благодати. В гностическом «Апокалипсисе Петра» эти самые пастыри сравниваются с «высохшими водотоками». Далее в этом труде говорится, что