Чтение онлайн

— Изображение не очень качественное, — словно оправдываясь, сказал Рогов. — Было много наслоений, поэтому расшифровка так затянулась.

Влад Стив, не спеша, раскладывал снимки у себя на коленях. На большинстве из них странные фантасмагорические картины, выплывающие из вязкой тревожной тьмы, словно кошмарные видения воспаленного разума. Рассматривая их, я со всей отчетливостью представил себе, под каким тяжелым психическим прессом находится сейчас наш подопечный.

На следующем снимке можно было довольно отчетливо различить квадратный двор какого-то сооружения, в котором собралось десятка два людей в странных одеждах. Все они смешались в теснящейся толпе. На головах некоторых были причудливые шапки с высокими мохнатыми гребнями… Кто эти люди? Где они находятся? Я посмотрел на Стива. По выражению его лица было трудно понять, что сейчас чувствует наш начальник. Он достал очередной снимок. На нем, на широком уступе под отвесной стеной горного хребта, монастырь. Полуразрушенные, массивные стены, кубические здания, больше похожие на груды камня — все лежит под покровом мрачной тени, поднимающейся из глубокого ущелья справа. Это же то самое место! Я видел его из гравиплана, пролетая над Монастырским ущельем.

— Это оно, Монастырское ущелье! Я узнал его!

Влад Стив поднял на меня печальные глаза.

На следующем снимке смутно проступало расплывчатое женское лицо. Я пригляделся. Это было лицо Дивии Рана. Почти такое же я видел на фотографии в ее комнате. Девушка слабо улыбалась, но облик ее казался каким-то призрачным, словно выплывшим на мгновение из глубин небытия, чтобы снова бесследно исчезнуть.

Тяжелый вздох вырвался из груди Тосико.

Последний снимок был резче, но не менее странным, чем все предыдущие. На нем в причудливом сплетении неясных темных образов угадывалось острое лицо какого-то человека — мужчины, одетого в странный костюм. Голова его была полускрыта низко опущенным капюшоном, а глаза зловеще и неестественно светились.

Несколько минут Влад Стив пристально вглядывался в эту эонограмму.

— Удивительно знакомое лицо… — задумчиво произнес он, и вдруг, поспешно сложив снимки, быстро поднялся.

— Увидимся утром в Отделе! — коротко бросил Стив, и стремительно зашагал вглубь парка, оставив нас с Тосико ошеломленными сидеть на дереве.

Утром, едва рассвело, мы с Тосико уже были в Отделе и с нетерпением ждали появления там Влада Стива. Он появился на пороге своего кабинета спустя полчаса утомленный, но явно довольный. На наш немой вопрос, он первым делом поспешил извиниться.

— Простите, что оставил вас вчера вот так, без объяснений, но дело не требовало отлагательства. Мне необходимо было срочно проверить кое-какие данные в Информационном Центре Совета, иначе я упустил бы догадку, которая пришла мне в голову, когда мы рассматривали эонограммы Зеница.

— И о чем вы догадались? — подозрительно спросил я.

— Об этом потом! Не будем пока отвлекаться. Так на чем мы остановились вчера?

— Вы хотели объяснить нам, как Зеницу удалось заманить Дивию Рана в горы, — напомнила Тосико.

— Верно. Ему помогло вот это!

Стив полез в нагрудный карман своей куртки и извлек оттуда крохотную фигурку коня, вырезанного из белого пластика — того самого, что я нашел в комнате у Дивии Рана, и о котором теперь совершенно забыл.

— Узнаешь? — начальник посмотрел на меня и хитро прищурился.

— Да, конечно.

— Как ты думаешь, что это такое?

— Не знаю…

— Такие вот игрушечные кони использовались во время буддийского обряда лунг-та — обряда приношения «коней счастья». Зениц рассказал Дивии Рана про этот старинный обряд, о котором она, видимо, ничего не знала, и предложил девушке самой совершить его, взобравшись по склонам Монастырского ущелья. Конечно же, романтическая и впечатлительная студентка, увлекавшаяся стариной, была захвачена этой идеей, и, разумеется, Зениц в тот момент был для нее «замечательным человеком». Теперь вам понятно, какой «счастливый случай» она имела в виду, убеждая свою подругу сохранить в тайне ее поездку в Монастырское ущелье? Дивия Рана заранее готовилась к этой поездке, вырезая из пластика фигурки лошадей, необходимые для совершения обряда, а эту, вероятно, забыла в спешке, или же она ей просто не понравилась. Видите по краям среза не заметно разметки, значит, фигурки вырезались по готовому шаблону, и их было много.

— Но что это за обряд лунг-та? — спросила Тосико. — Я тоже ничего о нем не слышала. В школе, на уроках истории религий нам ничего не рассказывали о нем. Откуда вы узнали об этом обряде?

Влад Стив снова хитро посмотрел на нас.

— Я узнал о нем все в том же Информационном Центре. Уж слишком странной показалась мне эта фигурка! Обряд приношения «коней счастья» уходит своими корнями в глубокую древность, и неразрывно связан с преданиями о камне Чинтамани — легендарном и таинственном даре созвездия Орион. Если верить легендам, то когда-то очень давно, в незапамятные времена, из других миров на Землю упал чудесный камень. У индусов его называли Чинтамани, тибетцы и монголы именовали его Норбу Римпоче. В преданиях этот чудодейственный камень утоляет все желания страждущих, придает им силу и мудрость. Но не все могли приблизиться к нему. Только чистые сердцем и душой способны были стать его хранителем. Тех же, кто был недостоин этого, камень мог опалить своим священным огнем. Хранителем этого удивительного сокровища тибетцы считали Ригден-Джапо — владыку страны высшей справедливости Шамбалы, укрытой в Гималаях. Там, в башне Шамбалы и находиться по их представлениям Чинтамани, символом, которого служил знак трех кругов охваченных пламенем или же чаша огня — символ огненного перерождения природы и человека.

— Просто удивительно! — вырвалось у Тосико.

Я посмотрел на нее. Щеки ее пылали от волнения. Как завороженная смотрела она на Стива, ловя каждое его слово.

— Оттуда, с гор, — продолжал наш начальник, — спускался Конь Счастья, неся слепящий кристалл лучистой материи, возвещая наступление эры справедливости, счастья и небывалых свершений. Поэтому в священный праздник лунг-та буддийские монахи, жившие в затерянных монастырях гималайских гор, разбрасывали по ветру фигурки вырезанных из бумаги «коней счастья», призывая богов быть милостивыми к путникам, всем идущим и едущим, всем ищущим, всем тоскующим о радости. Эти кони должны были нести людям частички заветного Сокровища Мира — дар Ориона.

— Но откуда Зениц мог знать об этом обычае? — удивился я, недоуменно взглянув на Влада Стива.

— Вспомни, ведь Зениц, со слов знавших его людей, был увлечен поисками Шамбалы, отысканием дороги в эту чудесную страну. Он искренне верил в ее реальное существование. Значит, ему было известно и о Чинтамани, и о «конях счастья». Наверное, он часто бывал в горах и мог встретить там кого-то, кто так искалечил всю его жизнь.

— Но кого?

— Думаю, я знаю ответ на этот вопрос, но об этом чуть позже, — вкрадчиво улыбнулся Стив. — Сейчас я хочу, чтобы вы до конца уяснили для себя корни этой истории, поняли ее истоки. Это поможет вам в дальнейшем принимать правильные решения. Так вот, упоминания о священном камне встречаются и в преданиях древней европейской культуры. Эти предания очень схожи с легендами о Чинтамани. Существовало даже религиозное течение, проповедовавшее победу в будущем всеобщего Добра, наступление века Сатиа — века истины, века Мантрейи, как называли его древние индусы. Приверженцы этого течения именовали себя тамплейзами. Опираясь на идейное учение — манихейство — они считали себя хранителями древней святыни — блистающего камня Грааля — и глубоко верили в то, что легендарное сокровище неминуемо покинет своих хранителей, если они захотят утвердить свою власть над другими народами. Они верили, что Сокровище Мира суждено только тем, кто откажется от корысти и алчных замыслов, и отдаст себя борьбе за счастье всего человечества. В этом они были во многом близки к нашему представлению о предназначении человека.

Образ священного камня — чаши огня — разносимого по Земле «конями счастья» или отважными рыцарями, проходит сквозь различные древние культуры, озаряя их светом прекрасных легенд. И всегда люди видели в этом камне образ высшей Любви — всепоглощающей любви к людям.

— Чаша огня… — задумчиво повторила Тосико. — Как это точно и поэтично подметили наши предки! По сути, ведь все человечество прошло сквозь огненное перерождение и обновление через огонь самоотверженной отдачи себя на общее благо.

— И не только человечество в целом, — заметил Влад Стив. — Прежде всего, этот огонь переплавил души каждого из нас, сделав их чище и добрее. И этот процесс еще далеко не завершен! Но мы отвлеклись от главного. Изучая материалы дела, и пытаясь построить собственную версию, я задался вопросом: почему местом трагедии стало именно Монастырское ущелье? И тогда я обратил внимание на то, где произошли события, рассматриваемые нами, на географическое и историческое положение этого района. Ведь когда-то здесь существовала величайшая и могущественная цивилизация, одна из древнейших человеческих цивилизаций в послепотопной истории. Вы, конечно, прекрасно знаете об этом, но я не боюсь повториться. Эта тема заслуживает того. Уже одно то обстоятельство, что культура эта создала столь замечательные духовные и материальные ценности, и просуществовала три с лишним тысячелетия, наделяет ее большой притягательной силой. Во все времена ученых поражала способность этой цивилизации принимать в свое лоно чуждые культуры, не теряя при этом своего своеобразия. И, конечно же, неотъемлемой частью этой культуры были Гималаи. Они всегда служили прибежищем величайших аскетов и философов прошлого. Там рождались и умирали идеи о всеобщем братстве и духовной чистоте человека. Вот почему среди снежных вершин было так много индусских храмов и буддийских монастырей. Многие из них и сейчас еще сохранились ниже по течению Инда, Ганга, Ямуна, Гхагхара и других рек. Мы сохраняем их так же бережно, как и величайшие памятники древней культуры такие, как храмовые ансамбли Мохенджодаро, Аджанты, Кхаджурахо и Ориссы, как знаменитый Тадж-Махал. Но, кроме этих, широко известных творений человеческих рук, в горах Гималай и Малого Тибета в прежние времена, существовало множество безвестных, ни чем не примечательных, монастырей, укрытых от глаз в недоступных ущельях и на горных склонах сказочной Лунной Страны. Сюда люди стремились в поисках одиночества и единения с горными вершинами — обителью богов. Чарующий мир гор возносил человеческие души на высшую ступень духовного совершенства, очищая их от суетности и недостойных помыслов. Зачастую несколько десятков, а то и сотен мужчин-монахов запирали себя в стенах монастыря, сознательно идя на полную изоляцию от внешнего мира.

— Как? — изумилась Тосико. — Эти люди полностью выпадали из жизни общества? Немыслимо! И все это ради призрачного желания уподобиться богам? Но для чего была нужна такая бездумная трата человеческих ресурсов? Ведь эти люди могли приносить немалую пользу своему обществу! Они могли трудиться на общее благо. Куда же смотрели их правители?

— Все не так просто, Тосико, — сказал Влад Стив. — Вспомни хотя бы многочисленные армии того времени, в которых служили тысячи здоровых и сильных мужчин, не принося никакой реальной пользы для общества. А ведь они могли трудиться наравне со всеми. А грандиозные финансовые ресурсы, затрачивавшиеся на их содержание, в то время как целые народы голодали и терпели бедствия… Да, что теперь говорить об этом!