Чтение онлайн

Сидевший рядом с Рутенбергом юнкер, улучив удобный момент, громко выкрикнул:

— Арестуйте Ленина!

Этот актуальный призыв понравился многим. Его подхватили.

— Арестуйте Ленина! — гремела аудитория, но раздавался также пронзительный свист. Керенский смотрел прямо перед собой застывшим взглядом. Когда наступила тишина, произнес, чеканя каждое слово:

— Ученика, который плохо ведет себя в классе, учитель не высылает а… (эффектная пауза) не замечает!

Поднялось нечто невообразимое. Под истерические вопли «долой» и шквал аплодисментов Керенский сошел с трибуны.

— Что вы об этом думаете? — спросил Керенский, когда все закончилось.

— То же, что и мой друг Савинков, — усмехнулся Рутенберг. — Для того чтобы вывести страну из кризиса, необходимо повесить двух человек: Ленина и Троцкого. Пули они не заслуживают.

— Уж так сразу и повесить, — поморщился Керенский. — Савинкову к подобным вещам не привыкать, а от вас я не ожидал такой кровожадности. В конце концов Ленин и Троцкий такие же социалисты, как и мы…

— Не такие, Александр Федорович, не такие, — сказал Рутенберг.

В конце августа 1917 года верховный главнокомандующий генерал Лавр Георгиевич Корнилов в краткой, но убедительной речи призвал свои войска вытащить родину из дерьма и двинул их на Петроград. Мятежного генерала поддержало большинство офицерства, партия кадетов, объединение русских промышленников. Казалось, что у Корнилова есть хорошие шансы на захват власти. Генерал намеревался в случае успеха разогнать Петроградский совет и повесить «немецких агентов» Ленина с Троцким. Он был уверен, что это стабилизирует обстановку.

Тут-то и проявилась подлинная сущность Керенского. Оказавшись перед дилеммой спасение родины или сохранение власти, он выбрал власть. И чтобы сокрушить ненавистного соперника, бросился в объятия большевиков.

28 августа Керенский издал указ о смещении генерала Корнилова с поста верховного главнокомандующего и разрешил советам, в которых доминировали большевики, формировать свои вооруженные отряды. Это и стало началом его конца. Хотя корниловский мятеж был подавлен, Керенский сохранил лишь иллюзию власти, да и то ненадолго. Его политический авторитет неуклонно падал. Ушел со своего поста и порвал с Керенским Савинков, поддержавший Корнилова.

Рутенберг же оказался в положении Кассандры. Он понимал, к чему все идет, но это никого не интересовало. Никаких рычагов влияния у него не было. Керенский виделся с ним редко и мнения его не спрашивал. Был он скорее зрителем разыгрывающейся драмы, чем ее действующим лицом.

А драма приближалась к концу. Керенский видел, что его распоряжения игнорируются, приказы не выполняются, понимал, что с каждым днем он все больше проваливается в пустоту, из которой нет возврата. Надо было что-то делать, и Керенский предложил правительству обсудить вопрос об отправке петроградского гарнизона на фронт.

Он даже не понял, какое осиное гнездо разворошил.

В то время в столице было расквартировано почти 150 тысяч солдат. Распропагандированные красными агитаторами, забывшие даже о подобии дисциплины, одурманенные алкоголем и митингами, они уже давно не являлись реальной военной силой, но были главной опорой большевистского Петросовета. Разве он мог допустить, чтобы этих «славных парней» отправили на фронт?

Петросовет принял мудрое решение: столичные войска на фронт не пойдут, а станут без всякого контроля, под «собственным командованием», готовиться к обороне Петрограда от тевтонов. Для претворения в жизнь этой идеи Петросовет учредил при себе Военно-революционный комитет и наделил его чрезвычайными полномочиями. Формально для защиты столицы от наступающего врага, а на самом деле для захвата власти.

Во главе ВРК стал Лев Давидович Бронштейн (Троцкий). Его кипучая энергия и холодная расчетливая воля и предопределили дальнейшие события. Это он подготовил переворот и рассчитал своим изощренным умом всё до последних мелочей, исключив возможность неудачи.

Решающей роли Троцкого в организации октябрьского переворота в тот период не отрицал никто, даже Сталин, опубликовавший в «Правде» хвалебную статейку в его честь. Это потом, уже после смерти Ленина, был создан миф о феноменальной прозорливости вождя и его прямом руководстве всеми октябрьскими событиями. В действительности роль Ленина в организации восстания была более чем скромной. Начиная с июля, Ильич скрывался от «ищеек Керенского», которые якобы с ног сбились, разыскивая его. Он ведь обвинялся в шпионаже в пользу Германии. «Гениальный конспиратор» был, разумеется, неуловим.

На самом же деле Ильича хоть формально и бывшего в розыске, никто не искал. Керенский ведь так и не решился убрать эту фигуру с политической шахматной доски. Для этого нужны были воля и прозорливость, а этими качествами он не обладал. Так что никаких ищеек не существовало. Но Ленин чувствовал, что в апогее вулканической атмосферы истории, когда слишком многое брошено на чашу весов, лучше уйти на некоторое время в тень, чтобы вернуться на сцену уже победителем, когда весь риск останется позади. Вот он и играл роль неуловимого Джо, героя известного анекдота.

Сначала вождь скрывался в Разливе в обществе Зиновьева, а потом переселился в квартиру некоей Маргариты Фофановой на окраине Петрограда. На прогулки выходил по ночам с большими предосторожностями. До тех пор пока однажды не наткнулся на ночной патруль. Его благополучно отпустили, но напугали так, что с тех пор он уже носа не высовывал на улицу.

Роль Ильича в подготовке восстания заключалась в основном в записочках с требованием «поскорее бы», которые он регулярно посылал своим соратникам.

10 октября на квартире меньшевика Суханова, но без его ведома, состоялось историческое заседание большевистского ЦК. Ленин появился на нем в парике, но без знаменитой бородки и, как вспоминала одна из «валькирий» революции Александра Коллонтай, был похож на лютеранского пастора. Почти все присутствовавшие вели себя как-то индифферентно, но под нажимом Ильича постановили, что восстание должно начаться в ближайшее время. Когда и как это произойдет — не договорились.

Затраченные умственные усилия так утомили членов ЦК, что половина из них свалилась спать прямо там же, на исторической квартире. Ильичу места уже не нашлось, и он, прихватив пальто Дзержинского, отправился искать ночлег. Зашел к знакомому рабочему, и там в каморке заснул на полу, положив под голову книги. Интересно, какие сны видел он в ту ночь…

Когда рано утром «вождь мирового пролетариата» вышел на улицу, сильный порыв ветра сорвал с его головы кепку и парик и швырнул в лужу. Ильич подобрал их и натянул на голову, не замечая стекающей грязной воды.

«Его мысли были всецело заняты судьбой революции», — с умилением писали потом советские историки.

Керенский еще пытается что-то предпринять. Так курица с отрубленной головой еще трепыхается. Но неотвратимый ход событий не оставляет молодой русской демократии ни малейшей надежды.