Чтение онлайн

Мать Магды, Августа Беренд, происходившая из семьи разорившегося фермера, не считалась красавицей, но обладала тем редким обаянием, которому невозможно, да и ненужно противиться. У нее были каштановые волосы, нежные глаза, а в жилах текла горячая кровь. В любви она была неутомимой и слишком требовательной, чем объясняется большое количество ее неудачных романов. Увидев ее впервые, Оскар Ритшель почувствовал непривычную странную истому. Узнав, что Августа приехала в Берлин на заработки, предложил ей вести его домашнее хозяйство.

Роман служанки с хозяином оказался и бурным, и скоротечным. Ни по характеру, ни по темпераменту они не подходили друг другу. Августа ушла из дома Ритшеля, не зная о своей беременности, а когда узнала, то ничего не сказала ему из гордости. Решила, что вырастит ребенка сама.

Девочке было уже около года, когда Оскар Ритшель, вновь появившийся в жизни Августы, уговорил ее выйти за него замуж. Она согласилась при условии, что брак будет фиктивным. Сама мысль об интимных отношениях с ним теперь вызывала у нее чувство, похожее на тошноту. И себе, и дочери Августа оставила свою девичью фамилию.

Она ушла от мужа через несколько лет в Брюсселе, где он получил должность в патентном бюро.

Когда Магде исполнилось семь лет, ее послали в школу при католическом монастыре. Там она учила французский язык и шлифовала свой характер, в котором со временем стали доминировать такие качества, как скрытность, сила воли и настойчивость.

К отцу она была равнодушна, несмотря на то что тот не щадил усилий, чтобы завоевать ее сердце, а вот ко второму мужу матери Рихарду Фридландеру сразу почувствовала искреннюю привязанность. Ей нравилась его манера разговаривать с ней доверительно, со слегка утрированным почтением, как со взрослой. В нем было немало детского, и, общаясь с ребенком, он сам без труда превращался в большого ребенка.

Преуспевающий коммерсант, владелец нескольких магазинов, торгующих кожаными изделиями, Рихард Фридландер мало соответствовал своей профессии. Любил все немецкое: музыку, литературу, искусство, быт, природу, уклад жизни. Подобно стопроцентным немецким патриотам, ненавидел врагов Германии.

Евреем он чувствовал себя только раз в году — в Йом-Кипур. В этот день он постился, как это делали из поколения в поколение его предки, и шел в синагогу — слушать молитву «Кол нидре» и звуки шофара. Домой возвращался с просветленным лицом и, если Магда еще не спала, подбрасывал ее к самому потолку со словами: «Сброшено бремя грехов!» — и подхватывал сильными руками, а она визжала от страха и восторга. Однажды он взял девочку в синагогу, и она увидела странных людей, горячо моливших о чем-то Бога на странном непонятном своем языке.

Она любила отчима больше матери и после их развода приняла его фамилию. Стала фрейлейн Фридландер.

А потом началась Первая мировая война. Жизненная энергия величайших народов растрачивалась в яростном противоборстве, которому, казалось, не будет конца. Для немцев это была война за право господства и за решающую роль в управлении миром. Патриотический порыв, охвативший Германию, распространился и на немецких евреев. Перед уходом на фронт Рихард Фридландер сказал падчерице: «Мы, немецкие евреи, получили уникальную возможность влиться в единый поток национальной судьбы и доказать немцам, что у нас в жилах течет такая же кровь, как у них».

Отчим храбро сражался, был произведен в лейтенанты, получил ранение под Верденом и железный крест. Он часто писал ей с фронта, и она отвечала на его письма. Получив отпуск после ранения, показал ей статью в одной из центральных газет. Это была яростная филиппика в адрес евреев, окопавшихся в тылу и наживающихся на войне и черном рынке.

Сказал с печальной улыбкой: «Вера в еврейские козни неистребима. Она нужна немцам, как пиво, ибо согревает их и помогает жить. Чем больше евреев погибнет на фронте, тем яростнее будут вопли о том, что все они жируют в тылу и наживаются на ростовщичестве».

Германия боролась, по сути, одна против почти всего мира и почти победила. Но после войны она лежала во прахе и еще долго содрогалась от переживаемых мучений. Непосильные репарации, парализованная экономика, головокружительная инфляция, безработица. Отчим с трудом устроился старшим официантом в берлинском ресторане. Он опять женился и опять на немке — Эрне Шарлоте. Магда в то время с ним уже почти не общалась.

Но она не поверила бы тогда, если бы ей сказали, что настанет час — и она предаст отчима. Закроет слух, чтобы не слышать его мольбы о помощи. Оставит нераспечатанными его письма. А когда к ней явится Эрна Шарлота с ужасной вестью, то, повернувшись к ней спиной, скажет лакею: «Спроси у нее, что здесь нужно жене еврея. Я евреям не помогаю».

Это случится 15 июня 1938 года, в день, когда по распоряжению Геббельса Рихарда Фридландера отправят в концентрационный лагерь Бухенвальд. Он пройдет все круги ада — голод, холод, унижения, избиения, каторжный труд, прежде чем смерть избавит его от страданий. Его буквально замучат до смерти.

Он умрет 18 февраля 1939 года в возрасте пятидесяти семи лет. Вдове выдадут урну с прахом за наложенный платеж в девяносто семь рейхсмарок. Это будет последняя польза, которую принесет ассимилированный еврей Рихард Фридландер своему немецкому отечеству.

Гитлер требовал последовательного рационального антисемитизма, а первая дама Третьего рейха являла собой образец послушания.

Даже Геббельс не обладал столь непоколебимой твердостью. Когда в 1943 году в Берлине немецкие женщины явились в его канцелярию с требованием освободить их арестованных еврейских мужей — вещь в Третьем рейхе немыслимая, — он этих женщин принял, выслушал, и неожиданно для всех, а может, и для себя самого, сказал: «Хорошо».

И обреченные эти евреи возвратились домой. Некоторых вернули даже из Освенцима, где их уже ждали газовые камеры.

В тот день Геббельс был непривычно задумчив и вернулся домой раньше обычного. Снял с книжной полки томик в кожаном переплете и долго читал. Потом бережно поставил его на место. Это был «Романсеро» Генриха Гейне. Первое издание 1851 года. Книги Гейне были сожжены по всей стране по приказу Геббельса, собравшего уникальную коллекцию прижизненных изданий любимого поэта, дабы наслаждаться ими в одиночестве. Наедине с собой Геббельсу было наплевать на то, что Гейне — еврей.

Но Магда ведь не заглядывала в колодец времени и не могла всего этого знать в те годы.

С началом войны немецким гражданам стало неуютно в поверженной Бельгии, и семья Фридландеров возвратилась в Берлин. В 1916 году Магда окончила начальную школу и поступила в гимназию, где в силу природной застенчивости держалась особняком. Однажды к ней подошла смуглая девочка с зеленоватыми глазами, с непривычной для немецкого уха фамилией Арлозоров. Звали ее Лиза.

— Ты еврейка? — спросила Лиза.

— Нет.

— А почему у тебя такая фамилия, Фридландер?