Чтение онлайн

— Джон де Вулф! Вот ты где! — Облегчение в его глубоком голосе было очевидным, и он широкими шагами двинулся через закусочную, расстегивая на ходу накидку и открывая взорам присутствующих вышитую по краю снежно-белую ризу, развевающуюся над доходящим до середины лодыжки стихарем.

Неста выскользнула из-под руки коронера и быстро вскочила на ноги. За все годы, проведенные ею в «Буше», ей еще никогда не доводилось видеть, чтобы высшее духовное лицо в полном церковном облачении переступило порог ее заведения. Она узнала в нем Джона де Алекона, архидиакона Эксетера и одного из четырех заместителей епископа Генри Маршалла. Ей также было известно, что он являлся дядей Томаса де Пейна и верным другом Джона: архидиакон остался верен королю Ричарду и, в отличие от епископа и нескольких других высших церковных сановников, не поддержал безумное восстание принца Джона.

— Что, во имя Господа, привело тебя сюда, Джон? — проревел коронер, поднимаясь на ноги, чтобы приветствовать его. — Обычно тебя не видно в тавернах!

Архидиакон сухо улыбнулся столь милому богохульству.

— Может, и не совсем во имя Господа, хотя все, что мы делаем, находится в Его власти. Этот вопрос, скорее, криминальный, и к тому же весьма срочный.

Джон де Вулф сделал приглашающий жест рукой в сторону скамьи, которую он только что освободил.

— Почему бы тебе не присесть и не выпить чего-нибудь? Ты выглядишь так; словно испытал душевное потрясение.

Де Алекон обвел взглядом и комнату, и постоянных клиентов, глазевших, открыв рот от изумления, на столь удивительное зрелище.

— Боюсь, это будет неподобающе Джон, ты должен немедленно последовать за мной. Дочь Генри Риффорда, городского старшины, изнасиловали на кафедральном дворе.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Какое-то мгновение Джон молча смотрел на него.

— Боже Всемогущий! Как ты оказался замешан во все это?

Церковник с постным выражением лица грустно покачал головой.

— Я нашел бедную девочку, когда шел с вечерни, чтобы навестить больного каноника у него дома. Я услышал стон с северной стороны собора, из-за кучи камней для новой кладки. Там я обнаружил на земле эту несчастную девочку, избитую и, похоже, изнасилованную.

— Где она сейчас?

— Я поднял шум, позвал всех служек и викариев из епископского дворца и домов каноников, а потом распорядился перенести ее в маленький изолятор за стенами монастыря, где она сейчас и пребывает.

Джон уже натягивал свою накидку и шагал к двери, когда Неста схватила его за руку.

— Ей понадобится женщина рядом — у Кристины Риффорд нет матери, только старая тетка.

Джон остановился, чтобы выслушать хозяйку постоялого двора: он уже успел понять, что ее советы всегда были кстати.

— Ну и? Ты пойдешь?

— Лучше, если ты позовешь свою жену.

— Ее нет дома.

— Тогда я пойду, но девочку следует осмотреть. Этого не может сделать ни один мужчина, пусть даже лекарь, особенно при подобных обстоятельствах.

— И что же нам делать? — В обязанности коронера входило подтверждение факта изнасилования, но за те три месяца, что он находился в этой должности, к счастью, ему не приходилось иметь дела с такими преступлениями.

— Монахиня Мадж из монастыря в Полслоу, она самая опытная в проблемах деторождения и женских болезнях. Следует позвать ее ради спасения бедной девочки.

Архидиакон внимательно прислушивался к их разговору.

— Пожалуй, это самый лучший план, но городские ворота уже заперты на ночь.

Джон презрительно фыркнул.

— Речь идет о дочери городского старшины! Ворота будут открыты по распоряжению королевского коронера и, без сомнения, шерифа, как только он услышит об этом. Я отправлю словечко в замок, чтобы они выделили эскорт для леди.

С этими словами он вышел в ночь, оставив позади себя встревоженный гул голосов.

Когда архидиакон, коронер и Неста прибыли в маленький лазарет, приютившийся у одной из стен собора, гонец, которого послали уведомить отца девушки, уже ускакал в ратушу. Он прибыл буквально через несколько минут после Джона, едва тот успел войти внутрь вместе с Нестой и увидеть Кристину.

Свернувшись клубочком, девушка лежала на низкой кровати, в комнате со свежепобеленными стенами. Широко открытые, но невидящие глаза смотрели в стену. Все ее тело сотрясала сильная дрожь, и опечаленный пожилой священник пытался кое-как успокоить ее, шепча отеческие слова утешения. Какая-то горожанка, случайно проходившая мимо в тот момент, когда архидиакон обнаружил Кристину за кафедральной стеной, охотно предложила свои услуги в качестве сиделки и теперь беспомощно примостилась на табуретке у кровати.

Неста, чье сострадание было безграничным, сразу же опустилась на колени рядом с кроватью, так чтобы лицо ее оказалось близко к лицу девушки. Она заговорила с несчастной молодой жертвой негромким голосом и мгновенно добилась первой реакции — Кристина повернула голову, пытаясь сосредоточиться на лице Несты, и протянула руку, чтобы сжать ее пальцы.

Прежде чем уде Вулфа появилась хотя бы малейшая возможность вмешаться, дверь рывком распахнулась и в комнату ворвался Генри Риффорд. Джон никогда не обращал особого внимания на Риффорда, но сейчас, в такой трагической ситуации, сердце его исполнилось жалости. Это был крупный лысеющий мужчина, обычно с цветущим цветом лица, но в эту минуту щеки его ввалились и все лицо как-то посерело. Едва удостоив взглядом всех находившихся в комнате, он рванулся к кровати и обнял свою единственную дочь за плечи. Кристина обхватила его руками за шею, и с губ ее сорвалось одно только слово:

— Отец!

Не было слышно ни слез, ни причитаний, только тихая мелкая дрожь била обоих.

Внезапно Джон ощутил себя здесь совершенно чужим и, сделав знак архидиакону и священнику следовать за собой, вышел наружу, оставив двух женщин с отцом и его дочерью.

— Нам придется подождать, пока она придет в себя, — заявил он. — Нет никакого проку в том, чтобы пытаться расспросить девушку или осматривать ее, пока отец хотя бы немного не успокоит ее,

Де Алекон скривился.

— Но она сейчас выглядит как раз неестественно спокойной — я полагаю, это у нее от шока? — Будучи действительно целомудренным, священник совершенно ничего не знал о женщинах, что даже в то время представлялось большой редкостью.

Дверь отворилась, и к ним вышла Неста.

— Ей лучше вернуться домой, оказаться в знакомой обстановке, среди знакомых вещей. Этот гадючник, в котором полно мужчин, пусть даже они называются священниками, — для нее сейчас самое неподходящее место. — Обычно жизнерадостное лицо Несты осунулось, и Джон заметил слезинки в уголках ее глаз.

Старый священник, горя желанием тоже сделать что-нибудь полезное, нетвердой походкой удалился прочь, бормоча, что приведет носильщиков с паланкином: путешествие отсюда до дома Риффордов на Хай-стрит будет недолгим, поскольку в маленьком городке до любого места было рукой подать.