Чтение онлайн

Гвин недовольно хрюкнул.

— В кои-то веки трудно винить шерифа, если тот придет к такому выводу. Эдгар действительно вне конкуренции.

Джон зашагал обратно к лестнице, забрав с собой кувшинчик и медицинскую коробочку, а Гвин нес в руках поднос и кубок.

— Нам лучше поспешить в больницу Святого Джона, чтобы узнать, с чем мы имеем дело — с состоявшимся убийством или только с попыткой такового.

Монастырь, находящийся сразу же за массивными Восточными воротами, представлял собой всего лишь анфиладу комнат, пристроенных к маленькой часовне. Жилое помещение для четверых монахов, крошечная трапезная и кухня соседствовали с несколькими кельями и большой комнатой, которая выполняла роль больницы. В ней всегда было полно пациентов, в основном городской бедноты, но брат Саульф, саксонец, старший монах монастыря, перевел одного из пациентов из кельи в общую палату, чтобы разместить на его месте Фитцосберна.

Коронер нашел серебряных дел мастера лежащим на соломенном матрасе смертельно бледным, с восковым лицом, обильно покрытым потом. Когда Джон вошел в келью вместе с Саульфом, больного внезапно стошнило и изо рта и носа у него хлынула струя прозрачной жидкости. Саульф наклонился, чтобы вытереть губы и ноздри пациента, и слегка повернул его голову набок, на тот случай, если рвота возобновится. После чего, к неописуемому удивлению Джона, поднял с пола кувшин и, запрокинув Фитцосберну голову, влил изрядное количество жидкости ему в рот.

Послышался кашель, во все стороны полетели брызги, но монах рукой закрыл рот пациенту, так что тому пришлось сделать глотательное движение, хотя было видно, что он едва не задохнулся при этом. Мгновение спустя его опять вырвало и изо рта гильдейского мастера снова хлынула жидкость, образовав большую лужу на полу.

— Если это яд, то единственная надежда — промыть желудок обильным раствором соленой воды, — объяснил в оправдание своего героического лечения монах — мужчина средних лет.

— Так вы думаете, что его отравили? — требовательно спросил коронер.

Вытерев пациенту рот, Саульф поднял голову.

— Трудно сказать. Может, он съел что-нибудь плохое, а может, ему дали какую-то отраву. Симптомы отравления многими ядами одинаковы: потеря сознания, боль в горле, рвота и понос.

— Он будет жить?

— Все в руках Божьих. Пока еще рано говорить об этом. Утром он может почувствовать себя прекрасно — а может и умереть.

Гвин прислонился к дверному косяку за спиной Джона.

— Он говорил что-либо членораздельное, например, что с ним произошло?

— Он все время стонал, и только один раз прошептал что-то вроде «жжет, жжет».

Де Вулф стоял, глядя на пострадавшего, у которого по-прежнему мелкой дрожью тряслись руки и ноги.

— А как насчет этой раны на шее? Два дня назад его поранили острием меча, но тогда это показалось мне пустячной царапиной.

Саульф коснулся распухшей красной полосы пальцем, отчего на ней выступили несколько капель желтого гноя.

— Это может быть причиной того, что он так хрипит, а сознание он мог потерять от нагноения в крови. Но жара у него нет, лоб на ощупь холодный и влажный. И я не могу понять, почему он так дрожит и дергается.

Они задержались еще ненадолго, но было уже очевидно, что умрет Годфри или выживет, он никак не сможет посвятить их в подробности того, что случилось с ним на Мартин-лейн.

Джон поблагодарил монаха и пообещал вернуться на следующее утро, вручив серебряных дел мастера попечению братьев и воле Господа.

Встреча с Хьюбертом Уолтером была назначена на десять часов утра во вторник, но Джон де Вулф рыскал по городу уже задолго до этого часа. В серых, зимних рассветных сумерках он сначала отправился в госпиталь монастыря Святого Джона, чтобы узнать пережил ли Фитцосберн ночь или же ему придется иметь дело с новым убийством. Прибыв в монастырь, он застал брата Саульфа в келье, и тот выглядел так, словно провел там всю ночь.

— Ему намного лучше, коронер, его выворачивало наизнанку, он оставил свои кишки в корзине, и все благодаря чистке солевым раствором.

Джон взглянул за спину монаха и увидел смертельно бледного Годфри, лежащего без движения на боку.

— Он выглядит как мертвец, — с сомнением произнес он.

— Нет, он просто спит — и нормальным, крепким сном, а не лежит в коме и не дергается, как вчера.

— Он ничего не говорил?

Сакс отрицательно покачал головой.

— Только невнятное бормотание, которое мы слышали, как только его привезли сюда. Пусть он поспит, а потом посмотрим, придет ли он в чувство.

Он решительно закрыл за собой дверь, так что им с Джоном пришлось выйти наружу.

— Как вы думаете, он действительно был отравлен? — спросил Джон.

— Похоже на то. Кроме этого, у него, вероятно, случился удар, хотя раньше мне не приходилось видеть ничего подобного.

В общем, коронеру пришлось удовлетвориться этим, но, похоже, Фитцосберн останется жить и грешить дальше. Джон покинул монастырь и зашагал домой, где прошлым вечером договорился о встрече со своими помощниками. Матильда все еще спала в своей светелке, чему он был только рад.

Через несколько минут небольшая процессия покинула Мартин-лейн. Коронер шагал впереди, за ним по пятам следовал Гвин, державший в руках деревянный поднос с остатками жареной дичи, которой ужинал Фитцосберн, и маленькой коробочкой с травами, прикрытыми сверху белым полотенцем. Замыкал шествие Томас де Пейн, который осторожно нес кубок, все еще до половины заполненный вином, и каменный кувшинчик.

Троица свернула на главную улицу и зашагала вниз, к Карфуа, не обращая внимания на любопытные взгляды продавцов в палатках и покупателей, которые жались к стенам домов, чтобы дать им дорогу. Ожидая, пока проедет запряженная волами телега, Джон оглянулся, и на лице у него появилась одна из редких улыбок, когда он увидел двух своих товарищей: огромного корнуолльца, который торжественно нес в руках накрытый белым полотенцем поднос, и лишенного сана священника, благоговейно прижимающего к груди серебряный кубок с вином. Они выглядели как послушники, несущие тело Христово по главной улице Эксетера.

Впрочем, им не пришлось далеко идти, поскольку лавка аптекаря находилась на противоположной стороне Фор-стрит. Едва Джон приблизился, как двери ее распахнулись, и наружу вывалились три сцепившиеся фигуры.

Два стражника из Рогмонта хотели выволочь ученика аптекаря из лавки, а тот во всю силу легких вопил, чтобы они оставили его в покое. Позади него из дверного проема выглядывал Николас из Бристоля, нервно заламывая руки. Когда солдаты увидели коронера Его Величества короля, то замерли на месте, но Эдгара не выпустили.

— По приказу шерифа, сэр Джон, — извиняющимся тоном произнес один из них.

Заметив коронера пленник взмолился:

— Спасите меня, сэр Джон, эти люди похищают меня! Скажите им, что это ошибка, что они забирают не того, кто им нужен.

Старший из солдат покачал увенчанной шлемом головой.

— Мы арестовываем тебя, а не похищаем. И это никакая не ошибка. Шериф сказал: Эдгар из Топшема, а это ты, сынок.

Эдгар снова начал было протестовать, но сейчас Джон ничего не мог для него сделать.