Чтение онлайн

Юрий превозмог желание понежиться в кровати еще минуточек пять, знал, что не удержится, заснет снова и тогда уж точно опоздает. Он вылез из-под влажной простыни и потащился в ванную. Плеснул в лицо пригоршню тепловатой и пахнущей ржавчиной жесткой воды, посмотрелся в зеркало. Мда, рожа та еще. От криминального контингента и не отличить. С кем поведешься…

Постоял над раковиной с закрытыми глазами, потом полез в душ. Горячую воду месяц как отключили и не думали включать, но в такую жару, да по утреннему времени это было даже приятно. Вода текла тонкой струйкой, поэтому Юрий провозился долго. Выйдя из ванной и глянув на часы, охнул и бросился тормошить Светку. Светке вставать было рано, она отпихивалась и натягивала на голову подушку. Юрий взвыл:

— Ну, Свет, ну встань! Опоздаю же! Сожрет меня Носорог! Еще, блин, рубашку гладить! Встань, не будь…, сваргань что-нибудь пожрать!

Светка, душа-человек, настоящая боевая подруга, хоть и сравнила мужа с некоторыми животными и растениями, а также сделала прогноз его ближайшего и их совместного будущего, но все-таки встала и на кухню отправилась, жарить омлет и делать Юрию бутерброды с собой. И все было бы еще ничего, но тут из своей комнаты вылез наследник. Как в школу, так его не поднимешь, а как каникулы, так подхватывается ни свет, ни заря и мешает на работу собираться.

В прошлом месяце ему исполнилось тринадцать, и пререкаться с родителями он начал постоянно, а не время от времени, как раньше. Но, когда у Юрия руки чесались снять ремень и наподдать сыночку по заднице за все подвиги, Светка округляла глаза, утаскивала Юру в ванную и трагическим шепотом начинала толковать о переходном возрасте и ранимой душе подростка.

Что касается переходного возраста, то сын, как родился, так в нем и пребывает, а что до ранимой души, то теперешние детки сами кого хошь ранят. Но воспитывать сокровище Захарову стало невмоготу.

Наследник немедленно, даже не пожелав родителям доброго утра, прямо с порога комнаты, заныл, что ему нужно денег, и побольше. Во-первых, ролики купить, всего каких-то триста рублей, а то все катаются, а он один, как лох. Кроме того, ему нужна майка, не такая, как у него, детсадовская, с динозавриками, а нормальная, черная, с черепом и кинжалами, а то стыдно показаться на улице. И перед девчонками стыдно. И новые шорты не помешали бы. И нужно-то всего рублей шестьсот-семьсот. А кроме того, в «Юбилейном» идут «Звездные Войны», два билета стоят сто пятьдесят рублей, на утренний сеанс, он Оксанку хочет пригласить, потому что все его друзья с девчонками гуляют, а он опять же, как лох.

Юрий, гладя рубашку и слушая вполуха сыночка, машинально просуммировал запросы и снова взвыл:

— С ума сошел! Да я столько денег в аккурат в аванс получаю! А жрать на что? Ты ролики на обед есть будешь? А майку с черепом на завтрак?! Я что, новый русский? Светка! Света! Объясни ты ему, что я банки не граблю и денег не печатаю!

Жена выглянула из кухни и неожиданно приняла сторону сына, добавив, что ей самой немедленно нужно купить босоножки, что старые совсем развалились, а ходить босиком по городу она не привыкла, опять же перед людьми стыдно. Вспомнила, конечно, Кольку Зверева, ушедшего в прошлом году из отделения в начальники охраны в частную фирму и заимевшего теперь новенькую «девятку» и трехкомнатную квартиру в центре. А когда Светка привела в пример мужа своей подруги Аньки, который возит ее (подругу) на «Мерседесе», а наследник заныл, что все его друзья ходят и шуршат в кармане деньгами, а он мороженое себе купить не может, Юрий подхватил дипломат и, наплевав на завтрак, выкатился из дома, напоследок изо всех сил хлопнув дверью.

Незадавшийся с утра день так же и продолжался. Автобус едва тащился, то и дело замирая перед светофорами. Голодный Захаров стоял на одной ноге между двумя толстенными тетками, одна из которых все время поддавала ему под коленки огромной сумкой, а вторая, держась за верхний поручень, норовила заехать локтем в нос. Несчастный мент с тоской думал, где бы ему теперь перекусить. По всему выходило, что перекусить будет негде и некогда.

Когда Захаров добрался до любимой работы, утреннее совещание уже пятнадцать минут как должно было начаться. Тут ему первый раз за сегодняшнее утро повезло: перекуривающий у дежурки Антоныч порадовал его сообщением, что Носорога сегодня нет, и, скорее всего, до вечера не будет.

Удачно избежав таким образом обычного утреннего разноса, Захаров прошел прямо к себе.

Унылые светло-серые стены, огромный допотопный сейф в углу, пачки бумаг на подоконнике, два обшарпанных стола и четыре стула. Привычная, даже чем-то родная обстановка. Места для людей оставалось совсем немного, только хватит, чтобы протиснуться бочком и усесться. Захаров привычно протиснулся, и даже ничего не уронил, да еще по дороге воткнул в розетку вилку электрочайника. Сел за свой стол, закурил и стал прикидывать, что сегодня сделать в первую очередь. Получалось, что сейчас надо бежать сразу в трех направлениях, притом срочно.

С грохотом ввалился Женя Рогов, его сосед по кабинету, как всегда, опоздав и ругая непечатно городской транспорт. Юрий поделился с ним радостью, что начальника черти взяли и до вечера точно не отдадут.

— Чтоб они его вовек не вернули, — с удовольствием откликнулся Женя. — Мне сегодня в четыре места надо успеть, кровь из носу.

Чайник засвистел, и Женя полез в ящик стола за чашками и сахаром с заваркой. Озабоченно встряхнул коробочку с чаем: пакетиков осталось всего ничего. Юра машинально выдвинул верхний ящик своего стола и обнаружил забытую пачку печенья, правда, к сожалению, сильно початую: в небрежно разорванной упаковке спрятались только четыре тоненькие печенюшки. Голодный Юра обрадовался и предъявил находку Жене. В ответ Женя с победным видом потряс над головой большим свертком с провизией. Женина Юлька увлекалась кулинарией, а работала педикюршей, на дому, частным образом, почитая любимое государство творческим заполнением налоговой декларации, так что деньги в семье, не то, чтобы изрядные, но имелись.

Но чайку попить не удалось. Из дежурки позвонил Антоныч и крикнул:

— Хорош бездельничать, ребята, в парке криминальный труп!

Женя заматерился, а Юра с тоской подумал, что получат они себе на шею очередной висяк. Городской парк исправно поставлял по несколько глухарей за месяц.

Полные самых мрачных предчувствий, Юра с Женей поплелись к дежурному уазику. Оказалось, Женя прихватил с собой пакет с едой, и щедро оделил Юрия двумя бутербродами. Жуя, они постояли на солнцепеке, дожидаясь шофера. Потом, когда шофер, наконец, появился, поехали заправляться, благо, было по дороге. Постояли еще в очереди на заправке и, как назло, перед каждым попавшимся светофором.

Когда «уазик» добрался, наконец, до парка, там уже торчала следственная группа. Двое постовых, обнаруживших тело, писали рапорт, то и дело спрашивая окружающих, что и как им писать. Скучающий участковый отпросился сбегать за сигаретами. Никто не проявлял ни особого интереса, ни беспокойства по поводу очередного найденного тела.

Узнав, что медэксперта сегодня нет, и не будет, Захаров заругался, но делать было нечего. Распорядился привезти поскорее патологоанатома из Центральной больницы, а сам, для экономии времени, начал, как мог, подробно и тщательно составлять протокол осмотра места происшествия, Женька названивал в больницу, пока не получил ответ, что патологоанатом болен. Наконец, после новых переговоров и долгого ожидания, в парк зарулила машина «скорой помощи». На скорой прибыл небритый мужик в грязном, расстегнутом на пузе белом халате, с красными от недосыпа глазами. От него слегка попахивало спиртным. Назвавшись врачом Центральной больницы, мужик с умным видом тыкал в труп стетоскопом, пока Захаров не сунул ему на подпись протокол осмотра. Врач прочитал, шевеля губами, попридирался к орфографическим ошибкам, поворчал с недовольным видом, но подписал. Захаров торжественно пожал ему руку и попросил разрешения забирать тело в морг. Появится медэксперт, тогда и напишет заключение о причине смерти. А для Захарова тут тайны нет: разборки шпаны. Тем более, что опознать труп труда не составило. Погиб Алексей Силин, по незамысловатой кличке Сила, отсидевший год по малолетке и доставивший в свое время кучу хлопот оперативнику Юрию Захарову. Ловил его Захаров, начиная с четырнадцати лет, неоднократно. Но с малолетками носятся, как с писаными торбами, все воспитывают и уговаривают, пока те вконец не наглеют. Потому сел Силин только в семнадцать за участие в жестокой драке на танцульках, после которой осталось полно покалеченных. Отсидев, Сила притих, а, скорее, просто стал умнее и осторожнее. По оперативным разработкам, ходил он в шестерках у Самовара, не шибко крутого, но известного бугра, частенько промышлял сам, но доказать ничего не удавалось. Вот и допрыгался.

Наконец-то вернувшийся с сигаретами участковый щедро угостил куревом коллег. Он тоже узнал Силина, подписал протокол опознания и поделился с Юрием известием, что вчера Силин вроде бы ограбил квартиру. С утра пораньше заявилась бабка, настырная — страсть, из тех, кто все обо всех знают. Видела, якобы, как Силин вечером выходил из квартиры напротив. Хозяева давно в Израиле, но квартиру не продали, а сдают. Съемщик тоже редко бывает, такой тихий, приличный дядька, лет сорока. Бабка Силина очень точно описала, Фамилию, имя назвала, где живет, где его мать работает — все знает. А вот дядьку-съемщика не знает, только видела пару раз, небось, в засаде месяц сидела. Им бы эту бабку в «наружку», хоть на полставки. Заявление об ограблении не поступило еще, но если поступит, то дело сразу можно завести и закрыть.