Чтение онлайн

Я вытащила её и положила на стол перед Леночкой.

— Вот, держи, — сказала я, чувствуя, как внутри пульсирует злость. — Можешь отнести шефу.

Я развернулась и направилась к выходу. Я была так зла, что не чувствовала своих ног. Только одна мысль: уйти отсюда. Быстро. Пока я не сказала чего-нибудь, о чём потом пожалею.

— Ника, подожди! — окликнула меня Леночка, и в её голосе прозвучало что-то новое. Не привычная ленивая беспечность, а лёгкая нервозность. — Босс сказал, чтобы ты привезла документы к нему домой. Лично.

Я остановилась.

Повернулась.

Посмотрела на Леночку, которая теперь выглядела так, будто хотела провалиться сквозь землю. На её лице читалось: «Я всего лишь передаю, что сказали».

— Лично? — переспросила я.

— Да. Он… он сказал, что хочет лично обсудить с тобой детали. Что-то связанное с немецкими партнёрами. Я не вникала.

Не вникала. Конечно, не вникала.

Я стояла посреди приёмной, сжимая в руках папку с договором, и чувствовала, как где-то глубоко внутри меня медленно, но верно закипает желание взорваться.

Максим Владимирович Туманов.

Человек, который даже не соизволил показаться в офисе. Который управлял всем через приказы, переданные по цепочке. Который, судя по всему, решил, что я — его личный курьер, готовая сорваться по первому требованию, даже когда у меня отпуск.

Я могла бы отказаться.

Я могла бы развернуться и уйти, оставив договор на столе, и пусть они сами разбираются, кто и куда его понесёт.

Но я знала, что будет дальше.

Леночка скажет, что я была, но отказалась ехать. Максим Владимирович запомнит это. А через месяц, когда будет решаться вопрос о повышении, о котором я мечтала два года, он вспомнит, что я — та самая девица, которая не удосужилась выполнить поручение.

И всё.

Конец карьере в «Туманов Групп».

Я посмотрела на папку в руках. Потом на Леночку. Потом на дверь, за которой была свобода и горы.

— Дай адрес, — сказала я сквозь зубы.

Леночка с облегчением выдохнула и быстро продиктовала мне адрес загородного дома. Я набрала его в навигатор, даже не глядя на экран, развернулась и вышла из приёмной.

В лифте я смотрела на своё отражение в зеркальных дверях и не узнавала себя. Глаза горели, скулы напряжены, губы сжаты в тонкую линию. Я выглядела как человек, который вот-вот сорвётся.

— Успокойся, — сказала я своему отражению. — Отвезешь документы, и всё. Пять минут. Он даже не выйдет. Передашь охраннику — и свободна.

Отражение смотрело на меня с недоверием.

Дорога до Туманова заняла час. Навигатор вёл меня через город, потом через мост, потом по шоссе, которое постепенно превращалось в узкую, но ухоженную дорогу с идеальным асфальтом. Город остался позади, высотки сменились соснами, а потом — и вовсе частный сектор, где за высокими заборами прятались дома, каждый из которых стоил как мой рюкзак с трекинговым снаряжением, помноженный на бесконечность.

Я ехала и кипела.

Час. Целый час моей жизни, которую я могла бы провести в горах, я потратила на то, чтобы тащиться через полгорода к дому человека, который даже не удосужился спуститься в офис. Который, судя по тому, что адрес был загородный, вообще сегодня не собирался работать.

Он дома. В халате. Пьёт кофе и смотрит, как его секретарша не может найти договор, который лежит на видном месте. И вместо того чтобы сказать: «Лена, включи голову и посмотри во второй шкаф», он звонит мне. Мне, у которой отпуск. Мне, которая всё равно приедет, потому что не может позволить себе потерять эту работу.

Я чувствовала себя марионеткой. Дёрнули за ниточку — и я поехала. Дёрнули за другую — и я нашла договор. Дёрнули за третью — и я уже тащусь в его загородный дом, как дрессированная собачка, которая приносит тапочки.

В голове крутились варианты того, что я ему скажу. Я отрепетировала целую речь — вежливую, но холодную, с намёком на то, что в следующий раз я не приеду. Что у меня есть права. Что отпуск — это святое.

Но чем ближе я подъезжала к дому, тем больше понимала: я ничего ему не скажу.

Потому что Максим Владимирович Туманов — не тот человек, с которым можно разговаривать таким тоном.

Я видела, как увольняли тех, кто пробовал. Как их карьеры заканчивались в тот момент, когда они позволяли себе лишнее слово. В этой компании не было профсоюзов и не было справедливости. Была только воля одного человека, который решал, кому расти, а кому — искать новую работу.

И я не могла позволить себе искать новую работу.

Не сейчас. Не когда мать только начала привыкать к тому, что я могу оплачивать её лечение. Не когда до полного погашения ипотеки оставалось три года. Не когда на горизонте маячило повышение, о котором я мечтала.

Я сжала руль и выдохнула.

Сделаю, что просят. Уеду. И больше никогда не позволю себе оказаться в такой ситуации. В следующий отпуск я уеду так далеко, что меня не найдут. И сменю номер. И оставлю инструкции в трёх экземплярах.

Но сначала — этот дом. Этот договор. Этот человек, который, даже не видя меня, умудрялся управлять каждым моим шагом.

Навигатор сказал: «Вы прибыли в пункт назначения».

Я подняла голову и увидела ворота.

Они были огромными — коваными, с гербом, который я никогда раньше не видела. Чёрный металл, изящные завитки, автоматический механизм, который сработал, едва я подъехала. Ворота медленно отворились, пропуская меня внутрь, и я почувствовала себя Алисой, шагнувшей в кроличью нору.

За воротами открывалась широкая подъездная аллея, посыпанная белым щебнем, который хрустел под колёсами. Вдоль дороги — идеально подстриженные туи, за ними — лужайки, на которых даже травинка не смела расти не в ту сторону. Дом показался не сразу — он прятался за поворотом, и когда я его увидела, у меня перехватило дыхание.

Трёхэтажный особняк из тёмного камня, с огромными панорамными окнами и плоской крышей, на которой, кажется, можно было приземлять вертолёты. Архитектура была современной, холодной, безупречной — как всё, что я знала о её владельце. Никаких излишеств, никакого намёка на уют. Только линии, стекло, бетон и камень.

Я припарковалась на гостевой стоянке рядом с чёрным внедорожником и серебристым «мерседесом». Выключила двигатель, взяла папку с договором и вышла из машины.

Воздух здесь был другим. Пахло хвоей, влажной землёй и почему-то дорогим парфюмом — или мне просто казалось. Я огляделась. Ни души. Только дом, ворота за спиной и тишина, которая давила на уши.

Я подошла к крыльцу и уже собиралась позвонить, когда из тени вышел мужчина. Огромный, в чёрном костюме, с наушником в ухе и лицом, которое не выражало ровным счётом ничего.