Чтение онлайн

Или о финансовом директоре, который ошибся в отчёте на ноль целых две десятых процента. Туманов заметил ошибку, позвонил ему в кабинет и сказал: «Переделайте». Тремя днями позже, когда отчёт был исправлен, Туманов вызвал его к себе и сказал: «В моей компании не работают люди, которые не умеют считать». И всё. Ни криков, ни угроз. Просто факт.

Я слышала, как дрожащим голосом начальник моего отдела рассказывал коллегам о своей единственной встрече с Тумановым. Как тот смотрел на него своими чёрными глазами, и казалось, что он видит насквозь — все страхи, все сомнения, все тайные мысли. Как потом три дня не мог спать, прокручивая в голове каждое сказанное слово.

«С ним нельзя врать, — говорил начальник отдела, и в его голосе звучало что-то похожее на восхищение, смешанное с ужасом. — Он чувствует ложь. Как собака. Нюхом».

Я не знала, чувствует ли он ложь. Но я знала, что в нашей компании все боялись его. Даже те, кто его никогда не видел. Даже те, кто работал в филиалах в других городах. Имя «Туманов» было брендом. Брендом страха.

И теперь этот человек, которого я три года видела только издалека, вызвал меня к себе. В свой кабинет. Чтобы поговорить.

О чём?

Я перебирала в голове варианты. Может, проект с немцами действительно важен. Может, он хочет, чтобы я лично проконтролировала какие-то детали. Может, это связано с повышением — та самая должность руководителя отдела, о которой я мечтала и на которую, по слухам, было несколько кандидатов.

А может, ему просто нужен был человек, который привезёт договор, потому что Леночка не справилась.

Я склонялась ко второму.

Но даже если так — это мой шанс. Шанс показать себя. Шанс, чтобы он запомнил меня не как «девушку из приёмной, которая принесла бумаги», а как профессионала, который может решать задачи. Который не боится брать на себя ответственность. Который готов расти.

Я выпрямилась, оторвалась от окна и посмотрела на своё отражение в стекле. Бледное, уставшее, с кругами под глазами. Не лучший вид для разговора с боссом.

— Лена, — сказала я, поворачиваясь к секретарше, — у тебя есть кофе? И зеркало?

Кофе оказался растворимым и без сахара, но я выпила его залпом, надеясь, что кофеин придаст мне сил. Зеркало нашлось в дамской комнате, и я привела себя в порядок — поправила воротник блузки, подкрасила губы, собрала выбившиеся пряди в пучок.

Когда я вернулась в приёмную, Леночка разговаривала по телефону. Она кивала, что-то записывала на стикере и выглядела при этом настолько озабоченной, что я почти поверила в её вовлечённость в рабочий процесс.

— Да, я передам, — сказала она в трубку. — Хорошо, Максим Владимирович.

Она положила трубку и посмотрела на меня.

— Заходи, — сказала она, кивая на дверь в коридор. — Он освободился.

У меня перехватило дыхание.

— Сейчас?

— Да. Второй кабинет, направо.

Я взяла папку с договором и пошла по коридору. Ноги двигались автоматически, а в голове была пустота. Такая пустота бывает перед прыжком в воду, когда ты стоишь на вышке и знаешь, что нужно просто шагнуть вперёд, но тело не слушается.

Кабинет Туманова был на тридцать восьмом этаже. Второй кабинет, направо. Я шла по коридору и считала шаги. Десять, пятнадцать, двадцать. Дверь была закрыта.

Я постучала.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Тот самый голос. Низкий, спокойный, без эмоций. Только теперь он звучал не в огромном конференц-зале, где можно было спрятаться в толпе. Здесь, в коридоре, перед закрытой дверью, он казался оглушающим.

Я взялась за ручку. Металл был холодным, почти ледяным.

Я открыла дверь и вошла.

Кабинет был огромным.

Я ожидала чего-то помпезного — тяжёлой мебели, ковров, картин в золочёных рамах. Но здесь было всё наоборот. Минимализм. Стекло, бетон, чёрное дерево. Стол — огромный, пустой, только ноутбук и стакан с водой. На стенах — ни одного украшения. Только панорамные окна, из которых открывался вид на весь город.

Туманов сидел за столом, откинувшись в кресле. Он был одет — в отличие от того раза, когда я видела его в полотенце. Тёмно-синий костюм, белая рубашка, никакого галстука. Воротник расстёгнут, рукава закатаны до локтя, открывая сильные предплечья с чёткими венами.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к ноутбуку, пальцы что-то печатали. Я стояла у порога, не зная, войти или ждать, пока он заметит меня.

— Садитесь, — сказал он, не поднимая глаз.

Я прошла к стулу напротив его стола. Села, положила папку на колени. Спина прямая, плечи расправлены, лицо спокойное. Я профессионал. Я не боюсь.

— Документы, — сказала я, протягивая папку.

Он поднял глаза.

И я поняла, что всё, что я слышала о его взгляде, — правда. Эти глаза были чёрными. Не тёмно-карими, а именно чёрными, как смоль, как космос, как та пустота, которая смотрит на тебя из глубины вселенной. И в них не было ничего. Ни тепла, ни интереса, ни даже того холодного любопытства, которое я иногда видела у начальников.

Просто пустота.

Он взял папку, открыл, бегло просмотрел документы. Я сидела и смотрела на его руки — сильные, с длинными пальцами, с идеальным маникюром. Руки человека, который привык держать всё под контролем.

— Хорошо, — сказал он, закрывая папку. — Всё в порядке.

Я ждала продолжения. Он молчал.

— Могу я идти? — спросила я, когда пауза затянулась.

Он посмотрел на меня. Взгляд задержался на моём лице на секунду дольше, чем нужно, чтобы просто отметить присутствие.

— Лисицына, — сказал он, и моё имя в его исполнении прозвучало как приговор. — Вы давно в компании?

— Три года, — ответила я. — Отдел внешнеэкономической деятельности, ведущий специалист.

— Знаю, — кивнул он. — Я видел ваши отчёты. Вы хорошо работаете.

Комплимент от Туманова. Я не знала, что на это ответить. В компании ходили легенды о том, как редко он хвалит сотрудников. И как быстро летят головы тех, кто не справляется.

— Спасибо, — сказала я.

— У вас отпуск, — продолжил он. — Вы планировали поездку.

Это был не вопрос. Утверждение. Он знал. Конечно, он знал. Он знал всё.

— Да, — кивнула я. — Горы.

— Треккинг?

Я удивилась. Откуда он знает про треккинг? Я никому в компании не рассказывала. Разве что в соцсетях… но неужели он смотрит соцсети своих сотрудников?

— Да, — ответила я. — Тырнауз.

— Сложный маршрут, — заметил он, и в его голосе мне почудилось что-то вроде… уважения? Или это была насмешка?

— Я готовилась, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Два года.