Чтение онлайн

«Не пытается вырваться, не кричит больше, не убегает, не плачет… с ней стало даже проще, чем в Гекате, – Лютер посмотрел в узенькое «тюремное» окошко, подмечая, что свет практически рыжими щупальцами заполоняет и без того давящую комнату. Здесь было душно: даже если распахнуть настежь дверь, воздух станет только пыльным. – Мальвина так печальна в своей сонливости, мне искренне жаль ее, маленькую девочку… Как священное лицо, должен ли я спасать грешницу? Могу ли я оставить ее как грешник?» – размышления прервал тяжелый стук. Сеймур подал знак, что присутствует.

Жадно потянуло в сон – нет, нельзя, в этих стенах есть своя трагедия, и не один только пустой неживой городок неподалеку имеет свои трещины, здесь тоже священность поддается приставке «лже», Лютер не без стыда чувствовал это. И в то же время был ли его стыд чем-то осознанным, не напускным? Он не мог ответить на этот вопрос – каждую ночь его почти убеждали в том, что Лютер не имеет никакого права спать в стенах Бога, но что, если Бог давно покинул праведную землю? Сеймур снова стукнул. На этот раз Лютер досадно перевел взгляд на источник шума: призрак указал на вычищенные комочки кошачьей шерсти в углу.

– Хочешь что-то сказать, но слишком слаб, чертенок? – Лютер неодобрительно сжал губы, будучи довольно ласковым в своем обращении. – Я не знаю, почему здесь была кошка.

Стук повторился.

Сеймур ли это был?

Обернувшись, Лютер приметил, что Мальвина уже практически уснула, а затем присел на корточки около дубовой плесневеющей тумбочки, чтобы получше рассмотреть комки кошачьей шерсти: осторожно сложенные, они упали от дуновения ветра с комода, будто бы кто-то раньше заботливо выглаживал одомашненное животное по утрам, коллекционируя шерстку, а затем резко перестал.

– Что ты хочешь мне этим сказать? – шепот Лютера чем-то успокаивал едва не дремлющую Мальвину.

Сеймур не ответил. Хорошо, значит, Лютеру просто нужно запомнить, что здесь есть комки кошачьей шерсти. Еще внимательно покрутившись на одном месте, мужчина вскоре сел на кровать напротив Ви, сцепил руки на груди и стал очень увлеченно думать: наверное, гуляя по сознанию, священник выглядел жутковато. Сеймур особенно за ними наблюдал, глубоко внутри себя до трясучки переживая за чувства к Лили – она была сильной, выносливой, но тревога мертвеца нарастала, предвещая ревностную беду. Убитый точно мог определить, когда волнение имело все поводы топить мысль – и он, конечно же, сейчас чувствовал именно это предвкушение несчастья.

– Не спится, – резко шикнула Ви, поднимаясь, хватаясь за тяжелую голову.

– Ты пыталась уснуть? – в голосе Лютера было что-то странное.

– Ты что, не заметил? – сиротка язвила. Наверное, узнай Мальвина, что ее так называют, случилось бы куда более значительное несчастье. – Старалась ни о чем не думать. Кажется, даже если у меня и получится отрубиться, ничего не приснится…

Лютер хотел что-то сказать, но снова молчаливо облизнул нижнюю губу, отвлекая свое язвительное сознание от желания резкословить. Между бровками появилась пагубная морщинка, выражающая досадное разочарование:

– Ты бы хотела что-то увидеть?..

– Я бы все рассказала, как есть, если бы вы не утаскивали меня от дьявола. И дьяволу бы все рассказала. Исповедовалась бы ему. Я слишком поздно принимаю верные решения, – Мальвина говорила уверенно, ожесточенно, но ее пальцы нетерпеливо и волнительно сжимали края одеяла, выдавая страх. Лютер не хотел его замечать – желал доверять словам. – Но ни ты, ни этот черт из табакерки не захотели меня слушать. И то, «Сеймур», – да? – кажется, знает гораздо больше меня самой. Нечего по снам гулять, никто тебя в них не звал!

Сеймур обиженно сглотнул. Кто это заметит? Только пустота мертвой грани. Той монетки, которая, подлетев в воздух, не вернулась – никогда мы не узнаем, на какой из двух позолоченных сторон таится дух мертвеца.

– Гулять по снам?.. – Лютер с интересом наклонил голову. Слегка запутавшиеся, но прямые волосы, обласкав плечо, спустились тихой рекой вниз, стараясь не будить одичавших щук со дна. – Сеймур, так ты знаешь, что сотворила Мальвина?..

Ответа не последовало, но дух на самом деле не знал – видел только маленькую часть того отрывка, который позволила увидеть девчонка.

– Просто усыпите меня, – взвыла сиротка, замотала головой и ногами вновь, быстро легла на кровать и попыталась сжаться, чтобы успокоиться. – Усыпите, все проблемы решатся сами по себе.

– У людей нет таких же опций, которые предоставлены животным, – Лютер приподнялся, намереваясь сесть около девочки.

– Священная ты глупая голова, усыпить не как собаку, а как человека отправить в сон, – смущенно цокнула она и затем почувствовала: старая кровать прогибается под весом мужчины.

«Пытается ли она сбежать от реальности? – Лютер чуть наклонился, стеклянно-голубыми глазами рассматривая женское лицо. Впервые заметил, что ее волосы сбились в тяжелые дебри-клочья, точно ежевичный кустарник. – Или требует чего-то, в чем пока не может довериться мне?»

– Хорошо, – мрачно ответил священник, – я попробую. Почитать тебе?

– Молитвы? – обреченно вздохнула она. – Здесь нет книг.

– Ты права. Но и у нас очень мало времени на сон. Я бы хотел, чтобы ты…

– Молитвы, – Ви закрыла глаза. – Почитай мне молитвы.

***

Лили выпал шанс получше рассмотреть Вельзевула; вежливо отказавшийся от чашечки сладенького чая, он лежал на полу, ожидая, когда сил станет достаточно, чтобы встать. Его кровавые глаза заполнились кипящим янтарем, неестественно голубая кожа, покрытая синяками, слабо поблескивала, словно очищенный жемчуг или едва выпавший серебрящийся снежок. Длинные иссиня-черные реснички дрожали от усталости и вязкой думы, пока дьявольские внутренности медленно зарастали. Зияющая дыра постепенно затягивалась с неприятным скользким звуком мокрой швабры, обтирающейся о грязный черный пол, и вскоре под наблюдением зеленоватых искорок-глаз Лили темно-голубые плетения срослись, придавая твари очеловеченный вид.

Четыре рога отходили от черепной коробки Вельзевула – одна пара как у антилопы, а прямо под ней другая из прямолинейной кости, придающая дьяволу громоздкий вид орхидеи. Лили еще не могла точно определить рост твари, зато отлично предполагала, что одни только эти ветви были размером с руку; при желании Вельзевул поиграет в мячик ее головой. Досадно подбирая под себя ноги, девушка поспешно отвела взгляд, пока владелец ада еще не поднялся.

– Предлагаю сделку.

«Есть! Одно очко в твою пользу, Лили: сам дьявол, благо, жаждет твоей склонности, ты имеешь власть, заставившую его соприкоснуться головой с землей под ногами, умница! – расхваливала себя девушка, но виду не подавала, внимательно наблюдая за Вельзевулом. – Оставайся молчать до конца. Ты выдержишь, этот стойкий козлик еще у тебя отпляшет».

– Я раскрою последствия поступка Мальвины, а вы, убедившись, что я еще куда более безобидный, чем лунный повеса, разломаете купол, – на долю секунды губы Вельзевула содрогнулись в самоуверенной улыбке, но вызвана она была не юмором или убежденностью в превосходстве, а чем-то заграничным, еще не доступным Лили, но, кажется, дозволенным для понимания читателю при втором знакомстве с книгой.

– Если бы я хотя бы знала, как это сделать… – с сомнениями протянула девушка, проводя пальчиками вдоль побаливающего колена.