Чтение онлайн

Бушующие ураганы магической энергии неслись по прорытым в земных глубинах червоточинам, пока не достигли своей цели… Весь неблизкий путь они преодолели за совсем небольшое время. Туннели оканчивались в некогда цветущем и густонаселённом человеческом городе. Теперь в нём не было жизни людям.

И любой, кто удосужился бы в ту ночь увидеть то место, куда в итоге привели гигантские подземные ходы, в ужасе бы закричал. Сошёл с ума. Отказался бы поверить своим глазам. Вырвавшиеся на свободу магические вихри захватили уже давно приготовленный корм для ямы и, изменив направление, помчались с неменьшей скоростью обратно…

Невероятный гул, шум бурлящего потока, огромной приливной волны заполнил туннели, когда проклятая, осквернённая магическая энергия понесла по недрам червоточин десятки, сотни тонн источающей запахи железа, разложения, тлена и смерти потоки красно-бурой густой жидкости. Кровь и плоть. Смешанные воедино. Пища для притаившейся в земной тверди вырытой яме.

И когда спустя время ночной лес и холмы наполнились звуком приближающегося прибоя, отвратительная, разверстая в земле пасть уже была готова.

Из трёх туннелей водопадом хлынула вонючая, густая, омерзительная жидкость, тремя направляемыми чёрной магией потоками прямо в яму. Корм прибыл. Яма стала насыщаться.

Потоки красной, кажущейся в ночи чёрной жижи, все прибывали, оглашая окрестности шумом и плеском. Яма заполнялась. Казалось она всё же не настолько велика, чтобы вместить в себя столько. Но каким-то невероятным образом извергающаяся в неё жидкость никак не могла её заполнить до краёв. Словно эта дыра была бездонной…

Но всему суждено заканчиваться. Наконец иссякли и нечестивые извержения. Чёрные провалы туннелей снова опустели. Последние ручейки густой кровяной пищи стекали к краям наполнившейся почти до самых краёв ямы. Теперь вырытый провал напоминал застывшее, источающее омерзительную вонь, тёмное озеро. Яма насытилась. Она была довольна и готова отдать то, что от неё хотели. Она была готова зачать в себе новую жизнь и впоследствии разродиться.

А затем меж усыпавших поверхность холмов искривлённых сосен появились тёмные жуткие фигуры. Они замерли, стоя над окровавленными проёмами туннелей, и внимательно смотрели, как в котловане, заполненном кровавой жижей, отражается свет луны. О, эти существа отлично видели в темноте. Тьма была их домом.

Две высоченные костлявые фигуры, в чернённых кольчугах до пят и накинутых поверх брони монашеских сутанах, с низко надвинутыми клобуками, полностью скрывающими лица этих тварей. Когтистые пальцы, напоминающие звериные, сжимали изогнутые древки остро заточенных кос. Поводыри нечисти, хагеры. Они, словно почётный караул, замерли по обе стороны от третьей фигуры, выступившей из-за стволов деревьев.

Она была на порядок ниже, и на первый взгляд далеко не так зловеща и устрашающа. Но хагеры, казалось, опасались приближаться к ней больше, чем того требовала обстановка. Что может настолько сильно испугать хагера? Разве это возможно? Оказалось, что да.

Издалека, если не присматриваться, да принимая во внимание ночью мглу, могло показаться, что между долговязыми, облачёнными в монашеские балахоны тварями, замерла беззащитная, угловатая фигурка невысокой женщины. Несмотря на прохладу этой лунной ночи, одетой всего лишь в простое серое платье, скорее рубище… И настолько чужеродно и неестественно смотрелась эта женщина между молчаливо сжимающими древки кос хагерами, в эту мрачную, звенящую от напряжений иномирных магических энергий ночь, что любому, увидевшему это зрелище, стало бы не по себе. И он бы спросил — а кто эта незнакомка, кто эта женщина, как она вообще тут оказалась, что она делает в этой жуткой компании?

Но если бы была возможность подойти поближе, и как следует рассмотреть эту тщедушную субтильную женщину, взглянуть ей в глаза, внимательно изучить лицо, то все непроизнесённые вслух вопросы отпали бы сами собой. Ибо женщина эта несла на своём лице печать столь первозданного порока и разложения, что любой, только взглянув в него, закричал бы от ужаса.

Невысокая, босая, с худыми руками и ногами, выглядывающими из-под платья, она выглядела бедной несчастной простолюдинкой. Через платье выпирали острые лопатки, длинные, светлые даже во тьме, густые волосы в беспорядке падали на узкие плечи. Но стоило поднять взор на её лицо…

Бесстрастные, лишенные абсолютно любых эмоций черты. Широкие скулы, тонкие губы, прямой, с небольшой горбинкой нос. Ничем не примечательное лицо. Отрешённое, бесчеловечное, пустое. С оттенком вселенской тоски и полного безразличия ко всему живому. Лицо восковой куклы. Маска. Неживая, нечеловеческая, тусклая.

Но самым страшным в этом мёртвом лице были глаза. Глубоко запавшие, чуть раскосые. Горящие даже в ночи потусторонним жёлтым огнем, с узкими вертикальными зрачками. Глаза зверя, глаза ведьмы. И в этих страшных глазах плескалась абсолютное превосходство над всеми. Сила, которую сложно измерить. Презрение ко всему живому и космический холод.

Неспешным ленивым движением она расстегнула воротник платья и стащила его через голову. Ничуть не стесняясь открывшейся наготы и присутствия двух хагеров. Тем более, что они совершенно никак не отреагировали, когда сброшенное женщиной без возраста платье упало к её ногам. Сверкнув кошачьими глазами, их спутница негромко произнесла густым, шепчущим голосом:

— Станьте свидетелями нашего превосходства. Очередной победы в нашей войне. И запомните эту ночь, ибо она знаменует собой скорый конец сражениям. И закат Империи людей. Мы нанесём Константину такой удар, которого он не ожидает. И этот удар никто не сможет вынести. Мы уничтожим всех. Люди окончательно падут.

В её бесстрастном голосе, похожем на шептание тьмы, проскользнули торжествующие нотки. И видимо эта необычная демонстрация эмоций, заставила хагеров синхронно повернуть в сторону говорившей вытянутые головы, а когтистые лапы еще сильнее сжать черенки убийственных кос. Ведьма продолжала, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Мы долго этого ждали. И время пришло. Сейчас, этой прекрасной ночью, в ведьмин час. Жалкие колдуны людей, их бесполезные машины, Часовые…

Последнее слово она словно посмаковала, пропитав его огромным презрением. А её глаза, не отрываясь от огромного зловонного озера, наполненного густой смрадной жидкостью, разгорались всё сильнее, светясь в ночи, словно две огромные жёлтые плошки.

— Все падут. Никто не сможет бросить нам вызов. Мы отодвинем границу и будем двигать её до тех пор, пока всё вокруг не станет нашим. Сморите же и запоминайте сей час! И восторгайтесь замыслом Великого Ковена! И луна мне в том верная помощница!

Выкрикнув в глухой темноте последние слова, она легко, словно пушинка, прыгнула вниз, просто шагнув с навершия холма. Приземлилась десятью метрами ниже и, как ни в чём не бывало, прошагала к отражающей свет звёзд и луны, почти до краёв заполненной кровью яме. Хагеры молча провожали ее скрытыми клобуками взглядами.

Худощавая фигурка ведьмы была похожа на выточенную из слоновой кости статуэтку. Светлые волосы, в беспорядке падающие на плечи, внезапно зашевелились, словно перебираемые невидимым ветром. Она шагала вперед, гордо вскинув острый подбородок, отлично видя в темноте. Небольшая упругая грудь с затвердевшими крупными сосками, просвечивающие под туго натянутой кожей рёбра, плоский живот, заострённые коленки. Лицо женщины без возраста, тело подростка, глаза зверя, язык змеи, на миг высунувшийся изо рта и раздвоенным кончиком облизнувший тонкие сухие губы.