Чтение онлайн

Я спустился в десантный отсек, одетый как во время вылазки в туннели, с тощим мешком нехитрых пожиток за спиной. Капитан Кречет лично пристегнул страховочный трос к моей портупее и проверил исправность лебёдки. Тут же оказался сержант Корнедуб, с любопытством заглядывая в открытый люк.

— Что-то не вижу я особого ажиотажу, — протянул он. — Никто даже не соизволил выскочить во двор. Хотя в окнах вроде и мелькнул кто. Мда… При Алексашке, царствие ему небесное, такого не бывало. А тут приходи и бери голыми руками!

— Слова-то какие знаешь, старый ты конь, — пробурчал Кречет, ещё раз придирчиво осмотрев трос. — Ажиотажу… И слепому понятно, что мы свои. Нас то ещё, поди, издалека рассмотрели. Так к чему лишний переполох поднимать, да и кому? Счас в поместье нашего везунчика совсем негусто. Или ты ждал, что его ковровой дорожкой и пышными букетами встречать будут?

— Не его, а нас, — не унимался Корнедуб.

— Да ну тебя козе в трещину, Федька, задрал уже! Ну всё, рядовой, считай, что твоя увольнительная началась. Чтоб ровно через неделю был в Цитадели. Опоздаешь хоть на один день, лично явлюсь за тобой и пинками погоню пешком всю дорогу до Лютограда. Понял?

— Так точно, господин капитан!

Поморщившись от моего голоса, Кречет потянул за рычаг лебёдки, а я, махнув им напоследок, ступил в развёрнутую под ногами пустоту. И вновь ощутил уже знакомое чувство свободного падения. За мной с негромким визгом разматывался трос, а я, придерживая его затянутыми в перчатки руками, неторопливо спускался вниз, к раскинувшемуся подо мной замощенному растрескавшейся брусчаткой внутреннему двору. Вскоре я оказался как будто стиснут со всех сторон башнями, могучими стенами, древним камнем, а потом мои ноги, спружинив, коснулись земли и я торопливо отстегнул карабин. Втянув трос, «Икар» медленно набрал высоту и полетел прочь, далее на восток. А я… А я, снедаемый жадным нетерпением и любопытством, с резко вспотевшими ладонями, повернулся к выходящей во внутренний двор двери, на вид очень крепкой, окованной железом, с массивным врезным замком. Возвышающиеся вокруг стены погрузили меня в колодезную прохладу, заслоняя от скатывающегося к горизонту летнего солнца.

Вот я и дома. И, более не раздумывая, уверенно, с трудом сдерживая порыв сорваться на бег, зашагал к двери. Я представил, как выгляжу со стороны. Высокая широкоплечая фигура, затянутая в кожу и кольчугу, с мечом и кинжалом на поясе и мешком за спиной. На коротко остриженную голову наброшен капюшон, из-под которого настороженно зыркают стальные глаза. Худощавое, словно вытесанное из камня, небритое лицо, пружинящая лёгкая походка бывалого путешественника. Что обо мне подумали те, кто наверняка видел через окна замка, как я опускаюсь вниз? Узнали или нет? Насколько сильно изменился покинувший кров два года назад наследник Бестужевых? Сейчас узнаю.

Взявшись за массивную бронзовую ручку двери, потянул её на себя, тут же поразившись толщине полотна, после чего переступил через порог, прикрыв дверь за собой. Я оказался в небольшом зале, с каменным полом и высоким потолком. Аркообразные узкие окна, забранные железными прутьями, впускали внутрь остатки гаснувшего дня. Кое-где по стенам были развешены масляные светильники. С центральной балки потолка на железных цепях опускалась крестообразная свечная люстра. Обстановка в целом была довольно скромной и не прихотливой. Ни дорогих картин, ни ковров, ни мягкой мебели. То ли потому что эта комната являлась по сути черным ходом, или же в силу неприхотливости в обиходе обитателей замка, то ли из-за того, что моя семья действительно испытывала финансовые трудности.

Я застыл на пороге, слегка растерявшись. Кроме меня, здесь никого не было. Меня и впрямь никто не встречал. Я словно вернулся в опустевший дом-призрак. Из зала дальше, в глубь поместья, вела еще одна дверь. Большая, двустворчатая и наглухо закрытая. Но мои чуткие уши уловили, что к ней кто-то приближается. Чьи-то лёгкие, довольно торопливые шажки по каменным плитам пола. Я поспешил сбросить с головы капюшон.

Слух меня не подвёл. Двери распахнулись и в зал буквально влетела… Юная девушка. А вовсе не Игнат, чьи шаги уж точно нельзя было бы назвать лёгкими!

Я замер, поражённый увиденным. Кто это?! Совсем юная, стройная как камышинка, с плавными изгибами точёной фигурки, что подчёркивало простое облегающее платье. Рассыпанные по плечам густые чёрные волосы, чувственные губы, милые, но твердые черты лица, лучистые зелёные глаза. И кого-то она мне смутно напоминала. Увидев меня, она так же замерла, приложив руки к груди. Её глаза засияли еще ярче. Затем она выдохнула и с радостным криком бросилась мне навстречу.

Я оказался совершенно беспомощным перед налетевшим на меня визжавшим от восторга вихрем в юбке, и оказался заключён в крепкие объятия прежде, чем успел сложить в уме два и два.

— Алёшка! Братик!.. Ты все-таки вернулся!..

Я так и обмяк, невольно пошатнувшись под её весом и вдыхая исходящий от девушки аромат вишни и полевых цветов. Неловко поднял руки и прижал её к себе, внезапно ощутив целую бурю захвативших меня эмоций. Во мне проснулся водоворот чувств и образов. Офигеть… Так у меня, оказывается, ещё есть сестра! Вот почему её лицо сразу показалось мне смутно знакомым. Она напоминала моё собственное и моего, хм, нашего, отца. И почему меня никто не предупредил, едва не завопил я, с ужасом думая, что же мне теперь делать и что говорить!

А она всё прижималась ко мне, смеясь и что-то лепеча, затем пылко расцеловала и, крепко прижавшись, обхватив руками шею, игриво подняла ножки, согнув в коленях. В её глубоких глазах блестели слёзы радости. Она неверяще выдохнула:

— Я знала… Знала, что ты совсем скоро вернёшься из этой своей Академии. Чуяла! А дядя Игнат всё своё долдонит, что ещё не скоро тебя отпустят со службы. Если ты, конечно, сдашь экзамен… А я знала! Ой, какой же ты здоровый стал! Больше папки уже! И такой колючий…

Стоически перенося все поцелуи и объятия, я не мог не отметить, что мне очень приятно стоять, обнявшись, с этой девушкой. Я чувствовал исходящее от нее тепло даже через одежду и кольчугу. Я видел, что она искренне любит меня. И готов был поклясться, что тоже люблю ее. Всегда любил. У меня есть сестра, потрясающе! Но… Я лихорадочно заскрипел мозгами. Она лет на пять младше меня. Моя мать умерла при моих родах. Отец вроде больше не женился. Значит… Значит, она однозначно мне сестра, только сводная и, скорее всего, появилась в нашем доме незадолго до гибели Александра Бестужева. Совсем маленькой. Но почему я ни разу не видел её в моих снах-воспоминаниях? И какие у нас были отношения? Наверняка самые близкие и хорошие, тут же решил я, прислушиваясь к себе.

— Эээ… Ты даже не представляешь, как я скучал. Извини, что так нагрянул неожиданно… Сам не думал. Командир говорит, что смогу побыть дома неделю.

Я пытался что-то сказать, она же, чуть отстранившись от меня, капризно надула губки:

— Всего неделя? Командир? Я думала, теперь ты будешь всеми командовать! Как наш отец.

Осторожно поставив её на пол, я обреченно вздохнул:

— Всё не так легко и просто, как могло бы быть. Пока я простой рядовой и вынужден подчиняться приказам высшего командования. Пока я обычный воин, сестрёнка.