Чтение онлайн

– Послабление, конечно, хорошо, а коли кто из братчины без подмоги останется, как я остальным в глаза глядеть буду? Послал хоть людей, коль сам выйти не могу. Земли порубежные, сам понимаешь.

– И то верно, своих завсегда поддерживать надо.
– вот интересно, у местных, вернее, нынешних русских это - норма. Неважно, по каким признакам определяется свой, но помогают почти всегда. Простые русские помещики, имею в виду - спину прикроют, через друзей похлопочут. А кто 'не почти' - быстро сам без поддержки остается. Не любят здесь эгоистов, потому и прирастает Русь потихоньку.

– Так что, Олег Тимофеевич, с заказом-то? Уж беспокоится боярин наш.

– Затянулась работа, справу чинить пришлось. Однако, сейчас уж наладил, потому и говорю, два дня выжди, да вместе и поедем.

– Коли так, подожду. А успеешь, за два-то дня?

– Да и сегодня поехал бы, только проверить коробку колесную осталось, да для перевозки проставки поставить, чтоб потом настраивать меньше.

Что интересно, посыльные даже отказались от охоты - хотел я их сплавить, чтоб под руками не мешались, но не вышло. 'Коли уговорились, что вместе поедем, так мы поможем, дабы задержек не было'. Видать, крепко их Телепнев-Оболенский поджал со сроками. Посадил резать транспортные упоры - благо, от старых образцы остались. Сам подгоняю по вечерам, а днем - днем я циферблат резной делаю. Вернее, гравированный - и неплохо получается, вроде.

Когда до Москвы добирались уже, спросил Ароныча на одном привале, насчет не очень типичного для Руси отчества.

– А вот когда в Новгороде под семитысячный год ересь жидовская пошла, отца так и нарекли. Потом он из Новгорода отъехал, ну а мне отчество и досталось. А ты подумал что из выкрестов я?

– Грешен, думал, может ты из казаков служилых к Ивану Федоровичу под руку пошел. Бывают там выкресты. Не хуже природных казаков рубятся, кстати. Другие не живут долго.

– Батюшка мой обратно в русскую веру перешел. Помню, рассказывал - учили их всяко, а пошел, как из Новгорода вывели, в церковь - да и прикипел душой.

– Да, природную веру суевериями не вытравишь, семитысячный там год, или другой какой.

На том разговор и закончили - доели поросенка, да спать легли.

Глава.

– Что ж ты, Олег, подводишь-то так? Я и златокузнеца умелого сговорил уже, и извелся, ожидаючи.
– ну да, точно не себе часы Оболенский заказывал. В подарок, и к какой-то дате. Вон как глаза сверкают.

– Прости, боярин, справу поломал, чинить пришлось. Не мог же я тебе часы, из ломаных да правленых собранные, привезти. Ты со мной по чести обошелся, да думаю, не обошлось без твоего слова, когда меня из поруба быстро выпустили.

– Не обошлось. Ан теперь в спешке украшать придется, ежели еще у Филата что не так пойдет...

– Ты, боярин, глянь-ка, круг часовой я сделал уже.

– Старый твой сабельщик резал, что ль?

– Нет, моя это работа. И сталь серебрил, и золото в узор клал.

– Неплохо.

– А если на этом 'неплохо' еще лалами надпись выложить...

– Что писать-то собрался?

– А что велишь, боярин. Можно и 'государыне Елене от по гроб верного ей слуги'.

Нет, всё-таки на иай-дзюцу у японцев патента нет! Сабля у моего горла оказалась настолько быстро, что я даже в темп войти не успел. Надо тренироваться чаще.

– Кто набрехал?
– ишь, как глазищи сверкают!

– Ты, честной боярин Иван Федорович, саблю-то убери, я от ответа не бегаю.

– Кто???
– боярин всё так же красен на рожу, но острие от кадыка убрал.

– Уж и на торгу брешут. Вышел вчера, пока ты в думе сидел, на товар московский посмотреть, да услыхал. А что, хорошая государыня будет, глядишь, Шуйских да Старицких приструнит.

– Кто про меня и... кто врал?

– Да на торгу говорили. Земля, она слухом полнится.

Сел Федорыч, голову руками обхватил. Шутка ли - на торгу про их шашни с княгиней уже слушок ходит.

– Ступай, Олег Тимофеевич.

А назавтра рассчитался со мной боярин Оболенский - да и поехал я в Тулу.

Нравятся мне эти двое - великая княгиня и её фаворит. И пара хороша, и кругозор у обоих немалый. Княгинин дядюшка вообще жил при дворах венском, литовском и русском. Есть что сравнивать - и сомневаюсь, что он Елене не рассказывал например, о различиях в государственном устройстве. Да сама великая княгиня из Литвы родом, тоже от Московии обычаи отличаются. Дело даже не в 'европейском образовании', английские конструкторы ерунду рисуют столь же непринужденно, сколь и наши - а пожалуй, даже и чаще. Дело именно в собственном, личном жизненном опыте. В мелочах, о которых вряд ли какой наставник расскажет - даже если таким опытом и обладает. Просто может не вспомнить. А уж 'ощущение общества' зачастую даже и сам себе словами не опишешь - или половину смысла потеряешь.

Очень бы, конечно, хотелось, чтобы Елена Глинская жила и правила подольше - до совершеннолетия Ивана Васильевича, например. Глядишь, и воспитание у будущего царя окажется немного другим, и бояре с новгородцами распоясаться не успеют - и не придется ту же опричнину устраивать. И вроде бы несложно 'спасти Отечество' - когда исследовали останки Елены, обнаружили признаки присутствия в организме ртути. Которая яд, и вообще, ею англичане злобно-коварно травили Ивана IV.

Вот только, ртуть могла попасть в организм и с компонентами, например, дорогой косметики - помнится, например, в восемнадцатом веке дамы чернили волосы свинцовыми расческами, хотя уже было известно, что свинец опасен не только в виде пули. С опиумом еще веселее - факты привыкания и зависимости от него известны едва не со времен крестовых походов. И в то же время, в конце XIX - начале XX веков этот наркотик продается в аптеках свободно, и рекламируется гражданином Фрейдом. Это ПОСЛЕ опиумных войн в Китае - войн за возможность ввозить и продавать отраву. То есть европейцы уж на китайских-то многочисленных примерах легко могли убедиться, к чему приводит пагубная привычка. К чему я это - даже если и было отравление, могло оказаться неумышленным. И, если даже и травили специально, но медленно - могла молодая красивая женщина, имеющая любовника, скончаться при неудачном аборте? В двадцатом-то веке умирали, особенно при подпольных 'мероприятиях' такого рода.

И кого ловить? Явится этакий спасатель Олег, упадет в ноги великой княгине - а хватать-то кого? Или советовать Телепневу-Оболенскому 'не делать подгорелых пирогов', по тому анекдоту? Дурнем обзовут, пошлют, и правы будут.

Вдобавок, в чужом организме отыскать 'волшбой' неизвестный яд я пока не могу. Если свое вместилище просто необходимо контролировать постоянно, и можно заметить негативные изменения, то в чужом и незнакомом - увольте. Вдобавок, ядов может быть несколько - могли англичане, Шуйские и Старицкие, не сговариваясь, попытаться добиться одного результата? Да легко!

По приезде домой занялся старыми, давно оговоренными заказами на строительство мельниц. Если замеры сделаны довольно давно, и срубы с плотинами уже частично готовы, то механическая часть только посчитана примерно. Занялся черчением, заодно оценивая опыт эксплуатации собственной, уже построенной мельницы. Коллегам-помещикам токарные станки крутить не нужно, значит, кинематика может быть попроще. Зимой должны прийти работники от Семена и Мирона, но уже сейчас надо готовить шаблоны и мерки. Под руководством Саввы деревянные детали вырежут и соберут, Савва же и проверит собираемость всей конструкции. Потом вернулся к любимому делу - стружку снимать. Сначала проточил будущие опоры валов мельниц, затем занялся пистолетными замками.

Потребность в огнестреле назрела давно, не себе - так хоть не слишком умелым с луком 'холопам'. Основные силы обычно со мной на службу ездят, а если малым числом отбивать, например, татарский наскок - очень полезно иметь хотя бы дульнозарядный огнестрел, такой как крупнокалиберный пистолет. При необходимости, можно и жребием стрелять, и пулей. Лучше, конечно, тюфячок установить, чтобы вдоль стены бить - но пока не по моим производственным мощностям.

Стволы пришлось резать из стальной поковки - сверлил, аж жаба душила, настолько жаль было стали, немного её осталось уже. Конечно, не сабельную сталь на стволы пустил, что-то вроде стали 40, но всё же, всё же...