Чтение онлайн

Наверное рыба тут забыла про рыболовов или её было так много, что за час я поймала целых пять приличных рыбок, две из которых Сильвер определил как окуней, а остальных почему-то нежно назвал судачками. То ли в какой книжке вычитал старинный рецепт, то ли просто из художественной литературы, но он тут же стал мне расхваливать уху из свежих судачков и окуньков. У него явно крутилась информация про рыбаков и охотников, потому что он начал уговаривать нас обед готовить на берегу, остатки пищи выбросить в воду, а ночевать отплыть на остров. Так как боялся, что ночью за едой к лагерю придёт медведь.

Я пересказывала Торину страхи моего чипа и он почему-то решил их слушаться. А мне было всё равно. Я чувствовала себя совершенно легкомысленно. Наверное из-за маленьких кудрявых облачков на небе, щебечущих птичек и ярких солнечных бликов на воде. Да и сканер не показывал никакой агрессии поблизости.

Мы и остановились в обед. Конечно никакой ухи готовить не стали. Запекли рыбу на палочках, косо поставленных над углями. Это оказалось божественно вкусно. Мы даже чистить рыбу не стали, только выкинули в реку требуху, которую тут же стрескала какая-то здоровущая рыбина и, показав толстый бок, снова ушла в глубину. А потом я решила поучить Торина плавать, нахально стянула с себя всю одежду и влезла в воду, пока крыски охраняли лагерь и лениво доедали последние кусочки рыбы.

Вода была прохладной, сосочки моей маленькой груди затвердели и вызывающе торчали тёмными вишенками на белой коже. И Торин конечно тут же сбросил одежду и полез их пробовать. Он стоял в воде, чуть не доходящей до его плеч, а я повисла у него шее и отвечала на его поцелуи, дрожа от желания почувствовать его в себе. Он не заставил меня ждать и придерживая за бёдра чутко реагировал на каждое нетерпеливое движение моего тела.

Мы так увлеклись, что даже крыски стали повизгивать. Мой сканер сигналил на весь лес. Уж не знаю на какое расстояние. Но наверное даже зайчихи от лисов не прятались. А у того медведя, который к нам шёл, ноги свело. Я подумала, что точно должна жить в лесу, иначе соседи возражать станут.

Глупо всё это звучит, но я не так уж страдаю от долгого отсутствия Торина и не схожу с ума из-за отсутствия близости. Но когда она случается, эта чёртова штука в голове действует похлеще всяких таблеток, о которых мне рассказала Стефа, после безобразия, что мы устроили в её заведении. Она серьёзно думала, что мы её клиентов чем-то напоили, чтоб информацию выведать.

Вобщем, до плаванья так и не дошло. Нам надо было двигаться дальше, чтоб успеть до заката устроиться на ночёвку на острове. Я задремала на солнышке, устроившись на наших вещичках на дне лодки. Проснулась от того, что лодка толкнулась в берег.

– Ты что меня не разбудил? Ведь сейчас утащит течением мимо!- рыкнула я, ещё не вполне проснувшись.

Но всё оказалось проще. Вода упала, и остров выглядел куда как больше. И теперь над водой была не только горушка с деревом на вершинке, а и пологий песчаный пляжик. К нему и пристала наша лодочка. Спокойно зашуршала и въехала плоским донышком на мягкий песочек.

– Я бы тебя разбудил, если бы было нужно,- оправдывался Торин,- но ты устала, а место, чтоб причалить, оказалось удобным и безопасным. Я бы наш островок и не признал, если бы не обгоревшее дерево.

– Я думала оно пострадало больше. Но видно ливень тогда не дал пожару сильно разгореться.

– Ага. И сохранил для нас весь сушняк, что между кустами набился.

– Давай большой костёр делать не будем. Смотри, до берега совсем не далеко стало. Да и мелко здесь по-моему. Если хотим переночевать спокойно, не привлекая ничьего внимания, лучше выкопать ямку поглубже и в ней развести небольшой огонёк. В случае опасности, ну, если зверь какой переберётся через реку, крыски предупредят и мы дровишек подбросим, чтоб отпугнуть. А вот дикие костра увидеть не должны.

– Надеюсь они всё таки спят по ночам. Дикие-то они дикие, а привычки человеческие должны были остаться. Мы создания дневные и по ночам шастать не привычны. И зрение у нас дневное и метаболизм.

– Ух ты. Я смотрю ты тоже занятий не бросил. Самообразовываешься?

– От тебя отстать боюсь. Скажешь потом, что я тебе не интересен.

– Точно. Вот даже плавать не умеешь,- подначила я,- может всё таки поучимся?

– Обязательно,- Торин так выразительно на меня посмотрел, что у меня появилась слабость в ногах,- а пока давай всё таки займёмся лагерем.. А то я за себя не ручаюсь. Как поплыву..

Я потёрлась о его руку щекой и потащила вещи на горку, на место нашего старого пристанища.

Если представить себе романтику в классическом понимании, то ночь ей была переполнена. Она была в небе на котором не хватало места для звёзд. В плеске реки и шорохе ветра в ветвях. В мечущихся маленьких тенях летучих мышей. В искрах уютного костерка, освещающего только наши лица, когда мы склонялись над ним, чтоб подложить толстеньких коротких чурбачков или налить в кружку горячего травяного чая.

Мы были переполнены любовью и возвращались к ней раз от разу. Наплескавшись до синевы, пока не село солнце, мы устроились у костра и насыщались ласками, как два голодных волчонка. Уже с гораздо большей нежностью и вниманием изучая тела друг дружки и их реакцию на прикосновения. Нам обоим всё это было внове.

Мне нравилось касаться пальчиками кожи Торина внизу его мускулистого живота и чувствовать как он вздрагивает и напрягается от желания, проводить по внутренней поверхности бедра не доходя до последнего, слишком явного, прикосновения, а только внутренне ощущая его готовность.

Он же играл губами и кончиком языка с моими сосками и переходил с лёгкими поцелуями всё ниже и ниже до самого сокровенного.

У меня, как и моей мамы, волосы на теле почти не росли и нежная кожа горела от прилива крови, становясь почти жемчужной. Я открывалась ему навстречу и всё тело сводило судорогой, когда он оказывался между разведённых колен. Когда нас обоих накрывала волна наивысшего наслаждения, а это всегда происходило почти одновременно, по моим щекам текли слёзы.

Наверняка такая сверхчувствительность и совпадение по времени было тоже обусловлено усиленной эмпатией. Но в этот момент нас трудно было бы в этом убедить. Желание было таким естественным и ярким. И это при том, что я могла прекрасно сдерживать свою реакцию в неподходящих условиях. Такого, как случилось со мной в Стефином притоне больше не повторялось. Конечно всё это время я училась экранировать сканер усилием воли. Но сейчас мы были только вдвоём и я отпускала себя, не боясь быть жаркой и страстной для своего первого и единственного мужчины.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Эта ночь тоже подходила к концу. Утомлённые, мы заснули, когда звёзды чуть поблекли. По реке пополз туман. Плеск играющей рыбы стал чаще и сильнее. Назойливее зазвенели комары. А на другом берегу реки тихо разошлись ветки кустов и на берег вышел мужчина. Мальчишка назвал бы его стариком, но он был совсем ещё не стар. Лет сорока пяти-пятидесяти. Сильный, с узловатыми мышцами, похожий на вяз, выросший на болоте. Волосы с проседью и аккуратно постриженая борода. Косоворотка, явно сшитая вручную. Как, впрочем, и вся остальная одежда. Грубые домотканые штаны и выворотка-жилет. На ногах что-то похожее на мокасины. На плече лук, натянуть который не всякому дано, сделанный из рогов и твёрдого дерева. Он поднял голову и, как зверь потянул носом воздух. Потом так же тихо отступил обратно в заросли ивняка.