Чтение онлайн

Однако при всех его достоинствах он имел существенный недостаток - вспыльчивость. Он очень ее опасался и имел смелость признавать, что "решения, которые он принимал в гневе, они всегда были впоследствии настолько плохими, что он в них раскаивался".

Когда герцог Лианкур, спустя месяц после послания доставленного испанским осведомителем Рошфору, привез кардиналу второй конверт, то некоторое время он находился в шоке от случившегося. Так как Ришелье пошел на поводу своей, обостренной неврозом, вспыльчивости. Он, на глазах изумленного герцога раскрыл пакет и порвал на куски один из выпавших оттуда листков. Герцог, в душе сознавая, что сей порыв вызван всего лишь нервным расстройством, был вынужден собирать эти куски рисовой бумаги. К счастью в те времена бумага не была столь тонкой и рвалась все-таки вполне крупными фрагментами. Поэтому Лианкуру успешно удалось собрать документ, который был тут же доставлен для расшифровки Росильону.

Кардинал же после своей выходке искренне попросил прощения у герцога, объясняя свое поведение тем, что ему нужно само возвращение агента, в данном случае супруги Лианкура, а не послания от нее, хотя он вполне осознает важность этих документов.

Лианкур, также обладая изрядной долей ехидства, попенял Ришелье на то, что раз герцогиня не тут, то значит, так сложились обстоятельства, а вот письма с таки трудом доставленные из вражеского стана все-таки надо беречь. Измученный и глубоко раскаявшийся Ришелье даже не обиделся на такую выволочку от своего дальнего родственника.

Но если в близком окружение кардинал и мог дать волю своей вспыльчивости, то сдержанные и спокойные указания, которые он давал послам, остались образцом в этой профессии на все времена. Одна из форм этой осторожности есть глубокая тайна, которой по его желанию, было окружено ведение дипломатических дел. Известны его слова: "тайна - душа дела". Он изобрел выражение "совершенно секретное дело". К пониманию и суждению у него присоединяется твердость.

В своем "Политическом завещании" он помещает волю следом за разумом, как существенное качество политического деятеля: "Ему необходимо сильно хотеть того, чтобы принимать решения под влиянием подобных мотивов, - говорит он, - так как это единственное средство, чтобы заставить себе повиноваться".

Иностранный посол, пытавшийся заставить его отказаться от того, что он хотел предпринять под определенным пунктом, пишет, что он столкнулся у кардинала с тем, что он назвал "твердое и бесповоротное решение" человека, заткнувшего себе уши и не желающего что-либо слышать.

Герцог Сомерсет удивленно оглядывал пустую комнатку в Башне Принцесс. Было видно, что от сюда уходили второпях, так как всегда аккуратно прибранная светлица герцогини имела вид жилища по которому прошелся ураган: раскиданные вещи, перевернутое бюро, рассыпанные по полу жемчужины. Все это наводило на мысль, что в комнате побывали грабители. Но, когда к герцогу вернулась способность мыслить здраво, он понял, что подобные разрушения произвела сама герцогиня. Ибо в комнате не было ни детских вещей, ни вещей кормилицы, а в разбросе находились только украшения да постельное белье.

Убежала, - подумал герцог, - но зачем? Что ей мешало оставаться тут еще какое-то время? Что гнало женщину, пережившую тяжелые роды и имеющую грудного ребенка на руках, броситься в бега? Причем вот так неожиданно, без всякой видимой подготовки?

Герцог пожал плечами. Присел на развороченную постель, подобрал одну довольно крупную жемчужину из порванного ожерелья.

Вот интересно, - продолжил он беседу сам с собой, - что она скажет мужу, если вернется во Францию? А куда пристроит ребенка? Ведь не в дом же Лианкура? Вопросы, вопросы, вопросы. Непредсказуемая женщина. А, впрочем, может быть все они, полячки, такие вот странные.

Несколько забулдыг довольно свирепой наружности поглядывали на стол в углу зала. Гостиница была третьесортной. Но публика тут редко скандалила. Так как останавливались тут люди занятые каким-то важным делом, и, на короткий срок. Были тут и свои завсегдатаи, как правило - воры, но они работали в соседних районах, а тут свято блюди добрососедские отношения к хозяину постоялого двора.

Но на данный момент раздражали одного из воров, спускающего тут свой заработок, двое из сидящих за угловым столом. Это были две женщины. Причем одна служанка и испанка по крови. Другая же не из простых. Но с простыми общающаяся свободно, чем именно она и раздражала вора. А также и тем, что вела себя как простая, подмигивая то прислужнице, то хозяину. Взгляд же женщины был холодный и цепкий. Одета она была просто, но видно, что за большие деньги: дорожное коричневое платья из дорогого шелка и льна, на поясе висел кинжал с простой без украшений рукояткой, плащ был шерстяной и подбит мехом. На шее женщины болтался весьма любопытный кулон похожий на глиняный сосудик, подвешенный на серебряной цепи. Ноги были обуты в высокие сапоги, которые она довольно бесстыдно выставила из под своего платья.

–  Такую пташку не зажмешь в темном углу, - прошептал пьяный вор и сплюнул через плечо.

Вскоре к сидевшим женщинам подошел офицер и поинтересовался кто они такие. Сделал он это весьма нелюбезно. Женщина откинула со лба волосы, которые у нее были острижены практически по мужской длине и как-то устало начала рыться в складках плаща. В это время испанская служаночка испуганно хлопала огромными ресницами. Наконец госпожа извлекла из складок свиток и с ленивой грацией протянула его офицеру. Тот увидев печать на свитке слегка побледнел, а прочитав приказ, низко склонился перед дамой.

–  Ваша Светлость! Я рад приветствовать, Вашу Светлость во временном мне округе!
– с подобострастием произнес он.
– Только почему Ваша Светлость без охраны? Время сейчас смутное!

–  А вот охрану, милейший, ты мне и предоставишь!
– ответила герцогиня Лианкур, прибывшая во Францию вместе со своей новой служанкой Хасинтой, - Там, где я была, охраны бы мне только мешала, а вот теперь, меня необходимо сопроводить в Париж! И сделать это бережно!

Уже более 20 лет длился брак Людовика XIII с Анной Австрийской, а наследника все не было, несколько выкидышей и ухудшение здоровья - вот и весь тогдашний итог этого брака. Королеве было уже 36 лет, она находилась в натянутых отношениях с супругом из-за своего участия в политических интригах. Стране был нужен наследник престола: здоровье короля было шатким, и возможный переход трона к его брату, принцу Гастону Орлеанскому, связанному с оппозиционной аристократией, грозил непредсказуемыми политическими последствиями.

Ришелье и молился Богу о том, что бы король почаще посещал спальню своей супруги, и увещевал короля в необходимости не пренебрегать супружеским долгом. Людовик XIII то подшучивал над своим премьером и его желаниями, то возмущался этими наставлениями. Но все же старался угодить и жаждующей наследника стране и своему ворчливому премьеру. После полумнимого, но все же примирения между королевой и Ришелье, король решил побольше уделять внимания супруге, а королева, в свою очередь, стала более спокойна и более расположена к своему мужу.

И вот произошло долгожданное чудо - королева забеременела! Когда это стало несомненным, Людовик XIII посвятил свое королевство Богоматери. Все ждали и гадали, каким же будет пол новорожденного? И снова небеса оказались благосклонны к Франции: 5 сентября 1638 г. родился дофин.

Рождение сына преобразило Анну. Постаревшая от хандры и невнимания супруга, она наконец почувствовала свою значимость, так как стала матерью наследника престола, более того - сопричастной явленному Франции чуду.