Чтение онлайн

–  А если бы я танцевала павану?
– удивилась полячка, - это бы не было испытанием?

–  Если бы танцевала павану, то балет закончился бы быстро. На одном дыхание. Так сказать. А тут понятно, что торжества затянут.

–  Где это написано?

–  Это, дорогая моя, жизненный опыт! Будет перерыв и прочее. Все для того, чтобы не все дождались конца. Ты будешь мучиться ожиданием. А мадам Шапель спокойно уйдет, когда Господин Главный примет присягу.

–  А если попробывать вообще отказаться?
– поинтересовалась Ядвига.

–  Нельзя. Прими все как есть, дорогая.

Герцог немного ошибся. Хоть балет и был длинным и с перерывом, но все-таки не до глубокой ночи. Мадам Шапель танцевала очень робко и сразу после первого танца исчезла из Ратуши. Ядвига же в перерыв успела куда-то отлучиться заставив терзаться герцога. Вернувшись весьма умиротворенной герцогиня Лианкур поняла, что оказывается балет близится к концу и сарабанда уже на подходе.

Французская сарабанда в отличие от своей испанской прародительницы была куда более величественным и спокойным танцем. Большое внимание уделялось четкости взаимодействия танцующих, а также красивым кивкам и изящным поднятиям ног: у мужчин более высоко; у женщин лишь так, чтобы платье не поднималось выше щиколоток. Чета Лианкуров справилась с танцем достойно.

После балета герцог поспешил вывести супругу с Ратуши и в экипаже начал печально рассказывать.

–  Пока ты, дорогая, уезжала куда-то, я имел беседу с Его Высокопреосвященством!

–  Он заметил мое отсутствие?
– удивилась Ядвига.

–  Не думаю.
– коротко ответил герцог.

–  Тогда что он сказал печального и неприятного, что ты. Анри, так грустишь?

–  Ядзя! Я грущу потому, что в отношение тебя Его Высокопреосвященство решил развернуть кумпанию… Он желает, чтобы ты отправилась в мое владение "охотничий замок". Это довольно далеко от Парижа.

–  Ссылка?

–  Опала. Он считает. что тебе надо отдохнуть от шума города и заняться воспитанием своего сына. Я же могу оставаться в городе.

–  И что ты решил, дорогой?

–  Мы уедем вместе. Будет неблагородно оставлять тебя одну в мрачном замке. Я переживу отсутствие городских развлечений. И буду надеяться, что после минутной слабости кардинал переосмыслит свои указания. Он не злой человек и вполне отходчивый. Но уж больно ты задела его своей тайной, да и сама понимаешь… Антуан ухитряется и с того света делать незуразности.

Первая неделя в охотничьем замке прошла для герцога довольно весело. Соседи приглашали его в гости. А один из дальних родственников, который не согласился по просьбе кардинала приехать в Париж на дворцовую службу, даже организовал замечательную охоту.

Герцогиня же мужа не сопровождала, а все время находилась с сыном. По этому поводу Лианкур язвил, что премьер-министр будет очень доволен тем, как выполняет она его распоряжение.

В начале второй неделе пребывание Лианкуров в удаление от Парижа в замок приехала взволнованная Хасинта. Увидел ее Ядвига смертельно побледнела.

–  Дэвик жив?
– первое, что спросила полячка.

–  Да, синьора! Но он очень болен. Мэтр Шико говорит, что это пурпурная лихорадка!

–  Scarlet faver? Но почему?

–  Господин Шико говорит, что это эпидемия. Она по всему Парижу.

–  Так, - Ядвига сжала голову тонкими пальцами.
– отдохни и поешь. Я сейчас соберусь.

Герцог уже находился поблизости и прислушивался к разговору.

–  Ядзя, что за срочность? Тебе нельзя в Париж!

–  Дорогой мой! Там мой сын! Он умирает!
– воскликнула бедная женщина.

–  Это тот незаконнорожденный?
– герцог присел на стул.
– Прими это со стоизмом. Бог дал, Бог взял. Тем более, что отец в неведении. Да и так будет лучше и для тебя и для него. Найдете общий язык вновь. Раз не будет тайн.

Лианкур посмотрел на супругу и содрогнулся от ее взгляда.

–  Пусть уж Бог меня лишит жизни, а не дите. Которое неповинно в своем рождении. Лучше молчи, Анри. Я уже уезжаю.

–  Тогда я поеду с тобой. Мне ведь можно быть в городе!
– герцог поднялся со стула.

–  Если ты так уж хочешь, то приедешь позже. Не сейчас. Я поеду инкогнито.

–  Ты безумна. Ядзя! Чтобы въехать в Париж тебе нужен какой-нибудь документ. Подписанный либо королем, либо кем-нибудь из сановников и министров.

–  Я к Парижу подойду пешком, как простолюдинка. Не думаю, что в таком состоянии меня может кто-либо или что-либо остановить!…

Давид заболел коклюшом. Именно его эпидемия распространилась в те годы по Парижу. Коклюш - острое инфекционное заболевание, вызываемое коклюшной палочкой и характеризующееся своеобразным кашлем. Медики и врачи Парижа еще не могли точно диагностировать коклюш это или скарлатина и обе болезни называли пурпурной лихорадкой.

Ядвига прибыла в дом на улице Бюсси в тот момент, когда мэтр Шико консультировался с медиками прибывшими из городской больницы. В первый момент он не узнал герцогиню Лианкур, которая была одета как простая служанка. Герцогиня как тигрица ринулась к ребенку и начала обнимать и целовать похудевшего сына. Ребенок зашелся кашлем. Ядвига очнулась. Она положила ребенка на кроватку и громко позвола слуг.

–  Жаннет, Мадлон! Горячей воды в ванне! И пусть Пьер выломает возле парка 4 булыжника. Их сразу отмыть добела и положить в печь! Пусть там прокаляться! А из кухни мне сейчас же пусть принесут связку чеснока.

Медики из больницы с интересом наблюдали за тем, что делала герцогиня. Мэтр Шико взялся помогать даме в приготовлении настойки.

Через час искупанный в кипятке ребенок крепко спал в чистой кроватке, а герцогиня Лианкур еще домывала полы,с которых были убраны ковры, соленой водой. Никаких объяснений никому она не давала.

После всех процедур и уборки Ядвига упала в кресло и уснула. Проснулась она уже на рассвете. Малыш сладко посапывал в своей постельке. Мэтр Шико спал также в кресле по другую сторону от кроватки ребенка…

На следующий день к герцогине Лианкур подошла заплаканная Мадлон. Женщина рассказала, что у ее единственной сестры ребенок вот в таком же состоянии забран утром в больницу возле кладбища невинноубиенных, куда свозят заболевших бедняков. Мадлон умоляет герцогиню помочь ребенку.

Полячка, уже одетая в более дорогое платье, отправляется в больницу.

Больница содержалась на деньги казны плюс пожертвования от некоторых сановников. Конечно, не хватало самых элементарных медикаментов, но чистота в больницы старательно поддерживалась. Преодолев несколько неприятно пахнувших покоев герцогиня в относительно чистой палате нашла племянника Мадлон. 10-летний мальчик захлебывался сухим кашлем. Яжвига дает приказание следующему за ней Пьеру взять мальчика на руки и идти к выходу. Но тут с соседнего тюфяка она слышит такой же кашель. Там лежит маленькая девочка, а рядом еще одна.