Чтение онлайн

– Нет, нет...
– испугался Фили.

Он страстно желал ее, как желает мужчина женщину. Одна загвоздка: он еще не был мужчиной в полном смысле слова и понимал это. Он знал что станет таковым рано или поздно (и скорее рано, чем поздно), но и боялся этого момента и безумно хотел приблизить его одновременно. А еще он подумал как расскажет Шерману, о том, что мылся с ней голой в ванне - пусть лопнет от зависти!

Она гладила его умелыми руками, плотно прижавшись к его спине восхитительно упругой грудью. Он сидел сладко закрыв глаза - хотя и с открытыми абсолютно ничего бы не увидел.

Она добралась своими волнующими пальцами до его причинного места. Он сразу ахнул, вздрогнул, распахнул широко глаза, выгнулся дугой и выскочил из ванны, словно там сидела не обворожительная девушка, а зубастый аллигатор.

– Наверное мне пора идти, - пытаясь в темноте нащупать брошенный халат и разбрасывая вокруг клочья пены, сказал Фили.

– Фили, подожди секундочку, - воскликнула Николь.

Он наконец нашел халат, в волнении влез него задом наперед обеими руками. Поняв ошибку, он поморщился и запахнул его на спине, придерживая сзади рукой.

Николь, замотавшись в огромное махровое полотенце, догнала его в следующей, ярко освещенной комнате.

– Подожди секундочку!
– повторила она, схватив его за руку.

– Что?
– его всего трясло. Он сердился на нее, сердился на себя (другой на его месте не выскочил бы как последний трус и идиот, когда желанное яблоко само валилось в руки, да практически еще и умоляло слезно "Съешь меня!"), сердился на весь мир, устроенный столь дурацким образом.

– Прости, - попросила она.

Он молчал.

– Ты простишь меня?
– спросила она с мольбой в голосе, придерживая на груди мгновенно промокшее красное махровое полотенце, на волосах ее скопились маленькие жемчужные капельки воды, на груди и шее висели хлопья пены.

– Хорошо, - ответил он, чтобы побыстрее прекратить начинающую тяготить его сцену и хотел уйти.

Она вновь остановила его.

– Докажи.

– Как?

– Ты сегодня согласен остаться на ночь в моей постели?

– Нет, спасибо, - Фили решительно направился прочь, хотя понимал, что совершает сейчас непростительную глупость, за которую будет укорять себя уже, наверное, минут через пять, когда успокоится и начнет вспоминать все это (каждый жест ее, каждое сказанное ею слово) в тишине и уединении.

– Фили!
– Она двинулась следом, держа левой рукой концы полотенца у груди, понимая, что дразнить его видом своего обнаженного тела больше пока не следует, чтобы не перегнуть палку. Догнала у двери, развернула и требовательно спросила: - Почему нет?

Фили, глядя ей в глаза, честно ответил:

– Я однажды пробовал в летнем лагере. И я понял: если спишь с кем-то на одной койке - то выспаться совершенно невозможно!

Она молча укоризненно смотрела на него (с огромным усилием подавив где-то глубоко в груди зародившийся было смешок). Он потупил глаза и сказал, чтобы как-то разрядить гнетущую обстановку:

– Но спасибо. Было очень приятно провести с вами вечер.

Он снова повернулся к двери.

Она снова развернула его лицом к себе, понимая, что отпускать его сейчас нельзя.

– Фили!
– с мольбой в голосе произнесла Николь.
– Докажи мне, что ты не сердишься на меня! Поцелуй меня на прощанье.

– Хорошо.

Она закрыла глаза и потянулась к нему. Он привстал на цыпочки и по-братски чмокнул ее в щеку.

– А можно мне тебя поцеловать?
– спросила она с нежностью и даже уважением в голосе.

– Да, наверно.

Она склонилась к нему, впилась опытно в его губы, и стала гладить его плечи.

Фили пытался нащупать ручку двери, чтобы бежать, хотя и ощущал пьянящее наслаждение. Она касалась губами его шеи, руки ее опускались все ниже под его халатом...

Фили понял, что больше не выдержит, сорвется и наделает глупостей (совсем не тех, которые наделал бы нормальный возбужденный мужчина, а детски-мальчишечьих), вырвался и убежал.

Николь с неудовлетворенной страстью во взгляде глубоко вздохнула и пошла вытираться.

* * *

Шерман сидел в резиновом костюме на дне своего бассейна и дышал через длинную специальную трубу.

Фили лег на доску трамплина и пытался дотянуться до трубы, чтобы закрыть ему доступ воздуха - невинная дружеская шутка.

Но не дотянулся. Пришлось хлопнуть ладошкой по воде - мол, вылезай, дело есть, нечего пузыри в воде считать.

Шерман всплыл на поверхность.

– Ну что еще случилось?
– очень недовольно пропищал толстяк, выплюнув загубник дыхательной трубки.

Фили не стал мурыжить приятеля. Его прямо распирало, так хотелось быстрее поделиться случившемся:

– Я только что принимал ванну вместе с мисс Меллоу, нашей экономкой! выпалил он восторженно.

Шерман подплыл к трамплину и взялся за край доски. Фили протянул ему руку.

– Ванна? Вместе? Да ты что, шутишь?
– недоверчивым тоном спросил Шерман, вылезая при помощи Фили из бассейна.

– Нет, не шучу, - ответил Фили серьезно. Он взял с поребрика очки друга и полотенце и подошел к нему.

– Слушай, а ты знаешь, что некоторые семьи все вместе принимают ванну, - чтобы как-то сдержать охватившую его жгучую зависть, пытался сделать Шерман вид, что ничего особенного не произошло.
– В Японии, например. В Японии есть традиция - вся семья вместе принимает ванну.

– Почему?
– удивился Фили. Он впервые слышал об этом.

– Откуда я знаю почему!
– ушел от ответа Шерман. Не выдержал все-таки и спросил, проявляя свою крайнюю заинтересованность: - А ты потрогал?

– Что?
– не понял Фили, принимая в свои руку подводную маску приятеля.

– Сиськи ее потрогал?
– удивляясь, что друг не понимает, что больше всего интересует его, переспросил Шерман.

– Ну... В общем, да.
– Фили надел Шерману его очки, что держал до этого в руках и подал полотенце.

– Что значит "в общем, да"? Потрогал или нет?

– Ну, не руками...
– замялся Фили. Но ведь он же не солгал - трогал же ведь, трогал! И честно пояснил: - Локтями.

– Ну как она?
– спросил Шерман, вытирая мокрые волосы поданным заботливо полотенцем.
– Тоже возбудилась, когда ты ее локтями?