Чтение онлайн

«К такому судьба меня не готовила!»

Заставить себя выйти из тёплого салона оказалось значительно сложнее, чем решиться на поездку. Мокрые снежинки так и норовили залететь за воротник пальто, непостижимым образом находя лазейки в шарфе. Правая щека онемела от холода, когда она наконец добралась до огромного выставочного зала. Игнорируя консультантов, девушка бродила по огромной площади, с любопытством разглядывая всё вокруг.

Ей никогда ещё не приходилось бывать в мебельном отделе в качестве покупателя. Ещё раз пересчитав в голове все свои деньги: аванс, оставленный Оливией, и скудные остатки после ремонта, она с грустью посмотрела на роскошные кресла, обитые тёмно-синим бархатом, которые бы так идеально встали напротив камина.

«Вряд ли после услышанного Оливия захочет оплатить мне заказ. Прощайте, кресла, я буду по вам скучать», — чуть задержав ладонь на мягкой спинке, она наклонилась и едва слышно прошептала:

— Дождитесь меня. Обещаю: всего пара месяцев, и я вас заберу.

Воровато оглядевшись на предмет, не видел ли кто-нибудь этой душераздирающей сцены прощания с мебелью, она со вздохом облегчения отправилась покупать приглянувшийся стол, массивный, из тёмного дерева, как она и мечтала. К нему в пару шли два стула, обитые атласом графитового оттенка в цвет стен кабинета. К выбору кровати Ирма подошла менее избирательно и просто ткнула в первую попавшуюся коробку.

Шоппинг сработал, картинки страшных смертей незнакомых людей больше не лезли в голову. Но чем бы ей ещё заняться, девушка придумать не могла. Сейчас оставалось только ждать, а бездействие губительно для любого живого организма. Решив, что в таком состоянии её сможет выдержать только неунывающая Вив, девушка взяла телефон.

— Привет. Предупреждаю, если ты сегодня со мной не встретишься — нашей дружбе конец, ввиду моей скоропостижной гибели.

— Как у тебя всё серьёзно, — притворно ужаснулась подруга. — Я как раз собираюсь к Сальме. Присоединяйся, — и тоном искусителя добавила: — Она испекла грушевый пирог.

Есть предложения, от которых не отказываются. Сальма Флаерс была бабушкой Вивьен и по совместительству одной из самых могущественных ведьм. В своём почтенном возрасте она горела жизнью даже больше, чем большинство сверстников Ирмы. Поэтому спустя всего сорок минут она тормозила рядом с подругой.

— Почему так долго? — стуча зубами спросила Вив, протягивая руки к печке.

— Потому что погода так и шепчет: езжай быстрее, тебя смерть заждалась.

— Есть вещи пострашнее смерти. Например, злая я.

— А ты злая?

— А ты добрая, когда ног не чувствуешь?

Ирма покачала головой, выкручивая колёсико температуры на максимум. Комментировать выбор одежды Вив Ирма не стала. Вряд ли знание того, что белоснежное пальто и белые замшевые полуботинки — не самый разумный выбор, было для Вивьен недоступным. К счастью, когда Ирма парковалась у домика Сальмы, подруга уже оттаяла.

— Когда-нибудь я научусь одеваться по погоде.

— Вив, ты, конечно, очень сильная, но боюсь, на это твоего могущества не хватит.

В дверях небольшого аккуратного домика стояла пожилая женщина. Собранные в высокий пучок волосы ещё хранили остатки естественного цвета. Вивьен говорила, что в молодости Сальма была столь же рыжей, как она сама, сейчас же у локонов был нежно-апельсиновый цвет, изрядно прорежённый сединой. Глубокие морщины на лице были незаметны на фоне живых любопытных глаз. Болотного цвета радужки в обрамлении всегда накрашенных ресниц. Неизменная ярко-алая помада.

Сальме Флаерс было никак не меньше семидесяти, но она умудрялась выглядеть настолько женственно, что ей хотелось любоваться, не отрываясь на такие излишества, как еда и сон. Вивьен получила большую часть своих знаний от бабушки, они были очень близки. Вот и сейчас, увидев внучку, Сальма распахнула объятья.

Сильный глубокий голос, в котором поневоле чувствовалась власть, слегка надломлен хрипотцой. Сальма с молодости курила крепкий табак и не планировала бросать это занятие. На любые замечания о вреде курения, тем более в её годы, удивленно и одновременно надменно приподнимала бровь и, вытаскивая тонкими пальцами сигарету, отвечала:

— В мои годы большинство уже в гробах лежат. А вести себя, как большинство — пошлость.

Прикуривая, выпускала густой клубок дыма в сторону интересовавшегося. После таких выкрутасов пожилой леди спрашивающий зарекался ещё когда-нибудь говорить ей о вреде чего бы то ни было.

— Дорогая. Быстрее, не студи дом, — в противовес своим словам, старушка не собиралась выпускать Вив из цепких объятий, стоя на пороге. — Ирма, да на тебе лица нет. Проходите, проходите, непослушные девчонки.

Подруги переглянулись, веселясь от души. Только в доме этой безумной ведьмы они вновь могли почувствовать себя маленькими несмышлёными детьми. Ирма не поняла, как Сальме удалось быстро, но без суеты заварить чай, разлить его по чашкам и поставить перед каждой по тарелке с ещё дымящимся грушевым пирогом.

Закуривая, потрескивающим голосом она то ли попросила, то ли потребовала:

— Рассказывай. Что ты там придумала? Вивьен говорила мне, но я ни слова не поняла. Кого и зачем ты ищешь и почему они сами не могут найтись?

Ирма улыбнулась.

— Ищу, кого и что попросят. Просто хочу помогать людям в сложных ситуациях.

Сальма не спускала с неё пристального взгляда.

— Помогать, значит. А что ты за это получаешь? За помощь?

Ирма растерялась и ответила как есть:

— Деньги.

Сальма отмахнулась то ли от дыма, то ли от этих слов.

— Деньги — не мотив. Особенно когда тебе двадцать и ты из обеспеченной семьи, не слывущей скупцами.

— Мне двадцать пять, — робко пискнула Ирма.

— А мне семьдесят. С моей высоты пять лет — слишком незначительный срок, чтобы его учитывать. Вся жизнь впереди: амбиции, желания, любовь. А ты мне про деньги.

— Знаете, Вы первая, кто меня об этом спросил, — Ирма покачала в руках чашку, — сложно так с ходу сформулировать. Мне нравится процесс. Когда я занята делом, у меня внутри такое ощущение, что вот это и есть жизнь. Я сама что-то делаю, что-то решаю и значу. Понимаете?

Сальма кивнула, небрежно, но завораживающе стряхивая пепел.

— Понимаете. Подростковый бунт, — она выставила вперёд ладонь, пресекая возражения, — не надо напоминать мне про возраст. Я не настолько выжила из ума, чтобы забыть его за минуту. У Вивьен тоже такое было.

Вив оторвалась от пирога и удивленно воскликнула:

— Что-то я не помню, чтобы подавалась в частный сыск.

— Зато я помню, как лет шесть назад ты выставила на продажу свою оранжерею и ходила, заладив как блаженная: «Ах, хочу путешествовать. Ах, рыться в земле не для меня, я это переросла. Хочу лежать на пляже и подставлять свои округлые бёдра солнышку». Еле уговорила тебя нанять помощников и подарила путевку на месяц в тропический рай.