Чтение онлайн

В 20-х годах XVIII в. на изготовление футляров для часов повлиял импорт благородных сортов древесины, особенно красного дерева. Свойства красного дерева — прочность, постоянство формы, разнообразие окраски — все это сделало красное дерево значительно более ценным предметом, чем ореховая древесина, которая до того ценилась выше древесины всех других пород. Особенно ценным считалось красное дерево, привезенное из Западной Индии, пригодное к непосредственному использованию. По популярности за этим красным деревом следовало более светлое кубинское красное дерево, красное дерево из Гондураса, которое чаще всего встречается в качестве подкладочного материала под кубинской фанерой.

На Европейском континенте особо распространен был дуб — хороший и сравнительно дешевый материал, пригодный не только для каркасов часовых шкафов, но и в качестве фанеры. Ореховой, цесминовой или самшитовой древесиной иногда облицовывали грани футляров часов. Дешевые стоячие настольные часы, которые производили провинциальные часовщики, имели футляры из мягкой древесины с рисунком, имитирующим структуру мрамора. Английские часовщики Йоркшира и Ланкашира прославились своими плоскими стоячими часами из красного дерева с мощным фонарем, снабженным большим крашеным циферблатом и полукруглым щитом.

В такой же степени, как корпус, его форма и декоративные элементы могут быть хорошими ориентирами при определении происхождения и возраста часов, так и циферблаты и стрелки могут дать коллекционеру ценную информацию о данных часах. Первые механические часы имели лишь одну часовую стрелку и грубый немецкий или итальянский (древнечешский) циферблат, т.е. с 12-часовой или 24-часовой шкалой. У ренессансных однострелочных часов преобладали гравированные римские цифры. У напольных часов с квадратным латунным циферблатом мы часто встречаемся со шкалой, выгравированной в самом латунном кольце, прикрепленном к некруглой циферблатной плите. Видимые части циферблатной плиты вокруг кольца украшались гравированными орнаментами или же литыми латунными рельефными аппликациями, расположенными прежде всего в углах циферблата. Такой тип циферблата практически преобладал до XVIII в., когда он постепенно был вытеснен эмалевым циферблатом.

Примерно к 1780 г. стали модными лакированные железные циферблаты. Мы их часто находим у дешевых полностью железных настенных часов с рисунками птиц, с фигурными библейскими мотивами и т.д. Рисованные циферблаты имели также некоторые напольные пристенные часы. Размеры циферблатов постепенно увеличивались. Около 1725 г. добавился к квадратной циферблатной плите щит в виде круглого сегмента, который постепенно увеличивался до полукруга. В щит часовщики вкладывали, помимо орнаментальных элементов, различные шкалы для включения и выключения механизма боя, для выбора композиции игрального механизма, календарные и различные астрономические циферблаты или фигурные элементы автоматного механизма.

Кольцевой циферблат, прикрепленный к основной циферблатной плите, встречается уже у некоторых ренессансных часов, но почти всегда он имеется у английских фонарных часов. На этих циферблатах под римскими цифрами встречается выгравированная узкая шкала, деленная на 48 частей, разделяющая интервал каждого часа на четыре одинаковые части. У римских шкал применяли, как правило, для четвертого часа символ IIII, а не IV. Причиной было, по-видимому, то, что IIII выглядит более эстетично.

С маятниковыми часами пришла в хронометрию повышенная точность измерения времени, а с этим появилась и минутная стрелка на циферблате. Для этой стрелки изготовляли и специальную минутную шкалу, расположенную на внешней окружности прежней часовой шкалы. Для обозначения пятиминутных интервалов на этой шкале сначала служили лишь арабские цифры, которые у небольших циферблатов были по соображениям экономии пространства непосредственно частями шкалы, а у больших часов их выгравировывали или рисовали над часовой шкалой. У часов второй половины XVIII в. минутные цифры были иногда настолько большими, что по размеру они почти не отличались от часовых цифр. У крашеных циферблатов и у часов провинциальных мастеров минутные шкалы иногда упрощались до 60 точек, нанесенных непосредственно на часовую стрелку.

На циферблатах часов второй половины XVIII в. все чаще стала встречаться третья, секундная стрелка, а у часов с секундным маятником и анкерным спуском эта стрелка непосредственно надевалась на удлиненный вал спускового колеса. Этим обусловливалось также ее эксцентричное положение в верхней части или нижней части циферблата. Более старые секундные циферблаты имели обозначение 10, 20, 30... 60, а более поздние, наоборот, 15, 20, 45, 60.

Интересны изменения формы стрелок. У однострелочных часов стрелки надевались на четырехгранный часовой вал, а для облегчения проворачивания их рукой они имели на противоположном удлиненном конце носик или опору для пальца.

Во второй половине XVIII в., когда у часов стали встречаться все чаще неразборные серебряные или посеребренные циферблаты, часовщики стали делать часовые и минутные стрелки одинаковой формы, но различающиеся по величине. В отличие от прежних, исключительно стальных стрелок теперь стали вырезать стрелки из кованого латунного листа. От первоначально сложных форм таких стрелок часовщики позднее снова возвратились к простым стрелкам, которые привились также у большинства карманных часов.

Несколько необычный циферблат имели напольные или настенные маятниковые часы со спуском Грагама, которые изготовляли с начала XVIII в. и до конца XIX в. Они были предназначены для обсерваторий и для различных производств, оперирующих с точным временем, и, наконец, для крупных часовых мастерских, где по ним контролировали и регулировали все новые или отремонтированные часы. Главной центральной шкалой циферблата регуляторных часов была большая минутная шкала с арабскими цифрами 5, 10, 15 и до 60, означающими пятиминутные интервалы. В центральной площади такого циферблата были малые секундные и часовые шкалы. Вместо часового циферблата некоторые такие часы имели цифровой циферблат в форме круглого диска, расположенный за окошком в циферблатной плите. Примерно в середине XVIII в. появились первые часы с центральной секундной стрелкой. Большая несбалансированная секундная стрелка на вертикальном циферблате весьма неблагоприятно влияла на правильность хода часов, а потому часовщики вскоре изменили ее форму так, чтобы она поочередно не. замедляла и не ускоряла ход механизма. Подобная проблема возникла также с башенными часами, у которых стрелки балансировались с добавлением материала к удлиненным противоположным плечам или же с помощью специальных грузов, подвешенных под циферблатом на рычагах, соединенных с часовым и минутным валами.

Возникновение небольших малогабаритных часов относят к началу XVI в., но некоторые источники говорят, что такие часы появились еще во второй половине XV в. В XVI в. возникли в Европе два главных центра, в которых было сосредоточено производство первых малогабаритных часов с пружинным приводом — карманных и подвесок. Уже в начале столетия это был Нюрнберг, место, где работал слесарь-часовщик Петр Генлейн, а около 1550 г. возник второй такой центр в Блуа (Франция), где уже с 1518 г. стал работать часовщик Жульен Кудри, а позднее — Жак де ла Гарде, пружинные часы которого в овальном футляре еще до сих пор хранятся в коллекциях парижского Лувра.

Мода на малогабаритные часы быстро распространилась по всей Западной Европе. В Париже, Лондоне, Аугсбурге, Амстердаме, Брюсселе, Гааге и в других городах вырастали часовые мастерские, в которых производились самые разнообразные формы пружинных часов для текущих нужд и в качестве драгоценностей. К первым производителям таких часов относится и чешский часовщик Якуб Цех (Чех), будто бы сын Яна Руже, одного из создателей астрономической части пражских курантов, который в своей мастерской на Платнерской улице на Старом Месте Праги изготовлял железные часы с пружинным приводом, с латунным цилиндровым корпусом. В первоначальном состоянии сохранился до сих пор один экземпляр его часов, изготовленных в 1525 г., находящийся в лондонском Музее древностей. Другой экземпляр часов этого же периода находится в коллекции Музея прикладного промышленного искусства в Праге.

В период Тридцатилетней войны несколько замедлилось дальнейшее развитие среднеевропейского часового ремесла, но все же оно в меньшей степени затронуло страны Западной Европы. Производство малогабаритных часов, начавшееся в Блуа (Франция), быстро распространилось на такие города, как Париж, Лион, Дижон, Гренобль, Руан и т.д. В начале XVII в. французское часовое производство было на таком высоком уровне, что оно не имело конкурентов. С ним даже не могло сравняться английское часовое производство, несмотря на то что оно в ту пору могло похвастать рядом мастерских произведении лучших часовых мастеров, сосредоточившихся тогда близ Лондона.

В дело развития производства малогабаритных часов включилась и Швейцария, которая теперь по праву считается великой часовой державой, хотя она и не относится к. тем странам, которые обладают самой старой традицией производства часов. Несмотря на то что в некоторых кантонах Швейцарии, особенно в Женеве и ее окрестностях, первые часовщики поселились еще в первой половине: XVI в., полное развитие швейцарского часового промысла наступило лишь в конце XVII в. Этому оживлению часового промысла Швейцария в значительной степени обязана и религиозным преследованиям во Франции, откуда, особенно из Блуа, центра французских протестантов, переселились на основании Нантского эдикта 1685 г. за рубеж многие часовщики. Большинство из них поселились в Швейцарии, где они не преследовались за свою веру. Если повсюду производство крупных часов было делом слесарей и оружейников, то малые часы стали производить главным образом мастера золотых дел совместно с часовщиками. В работу тогда были втянуты и женщины, которым поручались тонкие резные и гравировальные работы, производство филигранных стальных звеньевых цепочек для передачи силы между барабаном пружины и завитковым регулятором и т.д. В 1701 г. в Швейцарии было издано распоряжение, запрещающее иностранцам работать в области часового промысла. В то же время часовщики могли заниматься своим ремеслом за городскими воротами лишь тогда, когда они после выезда из города возвращали назад своих подмастерьев и когда они обязывались не обучать своих детей часовому ремеслу.