Чтение онлайн

Что такое осень – это небо,

Плачущее небо под ногами.

В лужах разлетаются птицы с облаками,

Осень, я давно с тобою не был…

Ракитский открыл глаза и не увидел деда. Хотел вскрикнуть, но не успел даже открыть рот: перед ним был огромный черный занавес, и этот занавес стремительно распахнулся. Ракитского обдало светом и яркими красками жизни: он зажмурился, чтобы не ослепнуть.

Похоже, он снова был жив.

Ракитский шел по осеннему парку, у гладкой, спокойной воды.

– А помнишь? Помнишь этот клип, а? Слышь, ты чего там, Ракитский?

– А? Чего? – встрепенулся он.

– Опять, что ли, в загонах?

Ракитский осмотрелся. Он шел в компании трех человек, совсем молодых, «года двадцать три максимум», определил он на вид – двух девушек и парня, кучерявого, высокого. Одну девушку узнал сразу и долго завороженно смотрел на нее.

«Нет, – думал, холодея. – Это же не реальность. Это просто какой-то сон. Сон из далекого прошлого».

– Эй? – девушка повернулась к нему, и Ракитского словно ударило током.

– Нет, все в порядке – он перевел взгляд на другую девушку. Ту он едва вспомнил. Обе были красивыми, но слишком разными, будто противоположными друг другу.

– А в каком клипе?

Он поразился вдруг, слушая собственный голос: насколько тяжело, мрачно и медленно звучала его речь после слов парня – нетерпеливых, порывистых; жадного до жизни и эмоций смеха девушек, шедших рядом, по левую и правую руку.

– Ну, вот эту: О-о-осень, что-о-о я зна-а-а-л о-о-о тебе…

Девчонка справа прыснула и даже остановилась, чтобы просмеяться, а та, что слева, лишь чуть улыбнулась и продолжила идти, задумчивая, с охапкой листвы в руке. Ракитский хотел рассмотреть ее повнимательней, но вместо этого повернулся к смеющимся и неожиданно произнес:

– Мы раньше так же напевали, Кристин. А давайте выпьем! За что, а?

Ракитский обнаружил в руке какую-то банку. Присмотрелся: алкоголь. Давно он такого не то, что не пил – даже не видел.

– За то, чтобы вы меньше останавливались. А то никуда не приедем, – раздался голос слева, и Ракитский повернулся: «Красивый голос, – отметил он. – Да и сама красивая. Пожалуй, она самая здесь…» – и тут же одернул себя в мыслях.

– Полин, не начинай – раздраженно ответила девушка-хохотушка, и Ракитский заметил, как резко она переменилась в лице. «Осадила подругу, – решил он. – Но вообще она права. Куда и зачем торопиться?»

Полина нервно глотнула из маленькой бутылочки розовую жидкость. «Пришло время и мне попробовать», – решил Ракитский, зажмурился и сделал добрый глоток. Спустя мгновение он уже стоял, согнувшись, отплевывался и ругался на чем свет стоит.

– Не пошло? – безучастно спросила Кристина. Он поднял на нее взгляд и полным страдания голосом произнес:

– Как вы пьете эту дрянь?

– Как ты сам ее пьешь? – хохотнул кучерявый парень. – Каждый день причем, – и тоже сделал большой глоток.

– Ты ж не просыхаешь, это точно, – сказала Кристина, закуривая. Ракитский с удивлением отметил, как лезет в карман и достает оттуда зажигалку. Он поднес ее к сигарете, которую держала Кристина, и зажег – то же самое сделал и кучерявый парень. Ракитский увидел в глазах парня неодобрение. Но мысли его были заняты другим. «Откуда у меня зажигалка?» Кристина выбирала недолго: пламя Ракитского погасло, и она прикурила от второй.

– Так-то, – довольно произнес парень. – А ты бухай.

Ракитский мельком взглянул на вторую девушку, Полину, и увидел, как та смотрит большими, широко открытыми глазами. Заметив, что Ракитский обратил на нее внимание, Полина отвела взгляд.

– Я пил такое в юности. Был период…

– В юности! – расхохотался парень. – А ты у нас типа дед. И пьешь только элитный виски.

Кристина снова рассмеялась:

– Ракитский! Элитный виски!

– Кристина, – мучительно произнес Ракитский. – Вот перестану эту фигню пить, и с такими, как этот, горемычный, – он бросил неодобрительный взгляд на парня: «Это тебе за зажигалку, сука!», – торчать, вот тогда будем виски пить. Угощать тебя буду.

– Сама заработаю, – фыркнула Кристина. Тут расхохотался кучерявый:

– На кого вы там учитесь? На журналисток? – бросил он девушкам. – Заработают они!

«Что я несу? – с ужасом подумал Ракитский. – Что я вообще говорю? Нужно срочно выяснить…»

– Да, ребят, мы вообще едем? Время-то вечер уже, – засуетилась Кристина.

– Едем-едем, – торопливо подтвердил кучерявый и зачем-то добавил: У меня все с собой. Будем всю ночь гулять.

– Может, останемся? – вяло спросил Ракитский.

– Ты вечно вот это «останемся», – раздраженно бросил парень. – Хватит нудеть уже, город не спит! Поехали в центр.

– Какая разница, в центр-не в центр, – произнес Ракитский. – Мы ж все равно в Лесу?

– В лесу? – удивилась Кристина. – Ребят, вы чего уже, это? Нюхнули?

– Кристинка, пойдем, – кучерявый резко схватил девушку за руку и рванул вперед. – Пускай догоняют, лесники.

Кристина обернулась и подмигнула подруге. Ракитский бросился было догонять, но вдруг Полина сказала спокойным и усталым голосом:

– Да стой ты. Видишь же, не надо им мешать.

Ракитский растерянно смотрел вслед уходящим: парень приобнял девушку и что-то рассказывал ей, та снова громко смеялась. Потом словно очнулся и посмотрел на Полину: «Какая красивая девушка. Такая притягательная… Как он не видит, этот болван».

Повинуясь внезапному порыву, Ракитский поднес ко рту банку и выпил в несколько больших, жадных глотков. Смял в руке банку и бросил в ту же урну:

«Я сейчас сдохну от этой дряни».

– Молодец, – тихо сказала Полина, улыбаясь. – Мужик.

Она стояла в длинном бежевом пальто, в берете с едва державшимся на нем пластмассовым цветком, в черных, слегка испачканных сапожках – и трогательными листьями в руках. Ракитский подошел к ней вплотную и ощутил нестерпимое желание обнять, прижать к себе, поднять в воздух и кружить, кружить ее над землей… Но не мог даже пошевелиться, протянуть к ней руку – что-то мешало. Это была не робость, не слабость – а какой-то внешний, почти материальный, но невидимый барьер, возникший между ними. Дул ветер, и колыхался на берете пластмассовый цветок.