Чтение онлайн

Длинными серебристыми волосами, круглыми фиолетовыми глазами девушка напоминала самого Проклятого Императора.

Однако сейчас на ее аккуратном, очаровательном личике застыли беспокойство и тревога.

Чайка. Когда-то ее звали принцессой погибшей страны с гробом на спине.

Хотя на деле она никакая не принцесса, а лишь инструмент для воскрешения Проклятого Императора.

— ...Предположить невозможно, — извиняющимся тоном ответила Чайка… белая Чайка Трабант. Она покачала головой, и длинные серебристые волосы тоже беззвучно качнулись.

Похоже, даже она, будучи магом, не знала, что происходит.

— Итак. В связи с этим… — продолжил Артур и обвел взглядом собравшихся в тронном зале, — у меня есть для вас предложение.

— ...Что?

— Предложение?

Недоуменно переспросил Тору… и стоявший с другой стороны от трона однорукий мечник.

Его аристократично приятные черты лица, светлые волосы и голубые глаза ничуть не изменились… но после того как он в буквальном смысле побывал по ту сторону смерти, его внешность обрела суровые оттенки обнаженного клинка.

Этого юного рыцаря звали Альберик Жилетт.

Совсем недавно он потерял память и действовал словно чья-то марионетка… но теперь, похоже, вернул и воспоминания, и характер, после чего воссоединился с Виви, Николаем и остальными членами своего отряда.

Скорее всего, они так же растеряны, как и отряд Тору.

Некогда и Альберик, и весь его отряд противостоял отряду Тору… однако людей Альберика, как оперативников агентства послевоенного восстановления «Климан», в первую очередь беспокоило возможное возрождение Империи Газ, которое могло привести к очередной мировой войне. Поэтому им поручили охоту на Чаек, собиравших останки императора Газа, и их поимку.

Но какое решение им принять сейчас?

Напасть на возродившегося императора Газа, чтобы остановить новую войну?

Или же обратиться за советом к руководству, поскольку обстоятельства вышли далеко за пределы их компетенции?

Или даже… если император Газ не соврал, то именно после окончательного захвата мира наступит истинная «послевоенная пора». Так может, им следует всецело помочь ему?

Впрочем…

— Возможно, всех вас привела сюда некая «судьба». Мне сгодился бы кто угодно, но я не стану скупиться, коли вы согласитесь, — пристальный взгляд фиолетовых глаз упал на Тору. — Особенно это касается тебя, наездник на драгуне… тебя ведь зовут Тору Акюра?

— …

— Ты, равно как стоящая возле тебя Чайка номер 357, приложили больше всего усилий к моему воскрешению. Полагаю, ты вполне заслужил того, чтобы в награду я исполнил твое желание.

— Желание?

— Роль, — император Газ слегка улыбнулся. — Вы пришли в этот мир никем, никем жили и никем бы сгинули, но я могу даровать вам непоколебимый титул… тот, что принадлежал мне.

— Принадлежал…

Другими словами — речь о той самой роли, которую дал ему бог?

О…

— Я дам вам треть мира.

— Что?!

Неужели он говорил о «роли» короля — правителя трети мира?

Однако…

— Теперь ты, рыцарь, — император Газ перевел взгляд на Альберика. — Ты получишь другую треть мира. Можешь объявить себя хоть королем, хоть императором.

— …

Тору не понял, о чем говорит император Газ, и переглянулся с Альбериком.

Тот, судя по его виду, тоже не соображал, в чем дело. Отчетливее всего его изысканное лицо изображало смятение.

Сначала он заявил, что захватит мир, а теперь предложил Тору и Альберику стать королями.

Неужели император Газ собирался править оставшейся третью?

Или же третью часть мира он отдаст кому-то другому, а сам станет верховным правителем над тремя королями?

И тогда…

— Вы предлагаете треть мира, император Газ? — спросил Альберик, прищурившись. — Но почему треть?

— Потому что еще одного я уже выбрал, — ответил Артур и перевел взгляд в другую сторону.

Где стоял…

— !..

Несколько плит плавно разъехалось в стороны, открыв то, что находилось позади них. А именно — крупный объект, словно сделанный из прозрачного стекла.

Похожий на вертикально стоящий гроб.

— Син… — прошептала при виде него черноволосая девушка позади Тору.

Несмотря на довольно юный возраст, ее внешности уже больше походило слово «красивая» нежели «очаровательная». Однако речь шла не о декоративной красоте, а о радующем взгляд качестве доведенного до совершенства инструмента или остро заточенного клинка. О той настоящей красоте, которая проявляется, лишь когда удается избавиться от всего лишнего.

Акари Акюра, сводная сестра Тору.

Обычно она не проявляла почти никаких эмоций — видимо, сказывались диверсантские тренировки, начавшиеся еще в бессознательном возрасте, — однако сейчас ее голос на удивление отчетливо дрогнул.

Син Акюра.

Человек, которого она увидела внутри объекта, был уроженцем той же деревни, где выросли Тору и Акари. Пусть их не связывало кровное родство, они считали Сина братом… и в то же в королевстве Хартген он стал их врагом. Будучи старше Тору и Акари на несколько лет, Син все же успел получить опыт настоящих битв и стал настоящим диверсантом. Поэтому он мог стать Тору и Акари образцом для подражания, идеалом, к которому нужно стремиться.

Но…

— Хочешь сказать, Син принял твое предложение? — уточнил Тору, глядя на содержимое объекта.

Син стоял с закрытыми глазами и будто бы спал… или даже умер, ведь он совершенно не двигался. С другой стороны, вряд ли его и в самом деле убили, ведь зачем Артур стал бы выставлять напоказ труп?

— Именно, — подтвердил Артур Газ. — Обычно диверсантов презирают, на поле боя их считают шавками и инструментами. Это означает, что всю свою жизнь они доверяют другим. Каждому известно, что они ничего не желают для себя, не гневаются по своей воле, не вздыхают о своей судьбе и лишь равнодушно отыгрывают вверенную роль. Но с другой стороны, поскольку диверсанты сами себя считают инструментами, их приверженность такой судьбе позволяет им обрести на редкость устойчивую психику.

— …

Тору решил промолчать.

Он решил, что Артуру Газу вряд ли стоит рассказывать о том внутреннем конфликте, с которым ему пришлось совладать.

— Лишившись хозяина, утратив свою пользу как инструмента, этот мужчина сразу же принял мое предложение. Впрочем, вряд ли так поступил бы только он.

— Что?..

— Люди не могут вынести мысль о том, что они никто, — проговорил император Газ чуть ли не нараспев. — Они дают себе имя и определяют свое существование с самых разных сторон. Люди достигают духовного равновесия, именно когда решают, кто они такие.