Чтение онлайн

Сложно сказать, нашел ли Син тайник Тору и узнал ли о ловушке. Однако, скорее всего, он решил потребовать останки с Тору просто для верности, благо Чайка и остальные в заложниках.

Срок он поставил до конца чемпионата.

У щедрой отсрочки есть причина — неожиданное исчезновение одного из участников вызовет лишние подозрения. Конечно, возможно, князь Хартген на деле задумал что-то еще, но чемпионат, во всяком случае, намеревался провести полностью.

— Я не вижу шансов на победу, — нехотя признал Тору.

Син Акюра.

Он, в отличие от Тору, полноценный и правильный диверсант Акюры.

Тору уступает ему практически во всем. Недаром Син какое-то время работал его наставником. Все, на что способен Тору физически и психологически, умеет и Син, плюс враг гораздо опытнее.

— Как необычно, — отозвалась Фредерика.

— ...Необычно?

— Ты ведь обычно сражаешься и против тех, кто сильнее — просто загоняешь их в условия, в которых можешь победить, — девушка-драгун задумчиво наклонила голову.

Безусловно, готовые на любую подлость диверсанты не думают о честных дуэлях на равных. Если враг слишком силен, на него сначала спускают собак, выматывают и ослабляют. Диверсант бросает вызов, когда все складывается против врага. И, если потребуется, загоняет противника в такие условия лично.

Но хоть диверсантам и следует так сражаться…

— Я не могу представить, что должно случиться, чтобы я победил.

Син обрел неоспоримое преимущество еще в тот час, когда захватил заложников.

К тому же он работает на князя. Тору почти в одиночку противостоит такому многочисленному противнику, что создать условия для победы практически невозможно. Безусловно, можно пойти на всевозможные хитрости, но Сину, как диверсанту, они прекрасно известны. Ради выполнения поставленной цели диверсанты готовы даже на самоубийство или безнадежные битвы. Пытаться вести против них психологическую борьбу — все равно что резать воздух.

— Против нас диверсант, к тому же, в каком-то смысле, мой учитель. Все, что могу придумать я, может прийти в голову и ему. Все, на что способен я, умеет и он.

При прочих равных недоделанный боец не справится с полноценным.

— Тогда… — Фредерика моргнула и уверенно продолжила: — похоже, остается только отдать останки?

Именно.

Ничего другого им не оставалось.

Но…

— ...Не факт, что он отпустит их, если мы согласимся.

Только душевнобольному придет в голову, что готовые на любую подлость диверсанты обязаны соблюдать устные уговоры.

В конце концов, князю нужны «останки», потому что у него есть свои Чайки.

Чайки сражаются друг с другом за «останки».

А значит, проще и быстрее всего будет безжалостно убить Чайку Тору, как только останки окажутся у них. Так они помешают ей вернуть их в будущем. Во всяком случае, Тору на месте Чайки рассуждал бы именно так.

— М-м… — Фредерика ненадолго задумалась. — Послушай. Сразу скажу, я не человек и каких-то тонкостей могу не знать.

— ...Чего тебе?

— Просто с Доминикой было то же самое, — Фредерика посмотрела куда-то вдаль, словно пытаясь что-то вспомнить. — Вот что для тебя самое ценное, Тору?

В свое время Доминика, хозяйка Фредерики, решила стать наездницей на драгуне, чтобы защищать семью Скода и свою сестренку. Она прославилась на войне и вернулась домой, где узнала, что сестренка ее погибла. Доминика столько страдала от того, что не могла быть рядом в роковой час, что и сама заболела и умерла.

— Мне лично кажется, что Доминика все делала правильно. Однако сама она так не считала. Если согласиться с ней и подумать, что пошло не так… наверное, она в одну кучу запихала «защиту сестренки» и «защиту семьи», хотя стоило бы определиться с более важным.

— Я не… — попытался было возразить Тору, но сам себя осек.

Ведь если подумать, Фредерика права.

Если бы Доминика действительно поставила жизнь сестренки на первое место, то не стала бы наездницей, а жила с ней под одной крышей и сделала все ради ее защиты. Конечно, в крайнем случае ей пришлось бы продать фамильное имение и отказаться от прав на землю, но выжить бы сестры смогли.

А что насчет Тору?

— Для меня, конечно, цели Чайки.

— То есть для тебя, Тору, важнее всего, чтобы желания Чайки сбылись?

— Именно, — ответил он, не думая ни секунды.

Он уже неоднократно отвечал на этот вопрос.

Он не врал. Тору действительно считал, что готов ради ее желаний на все.

Но…

— То есть пусть даже сама Чайка этого не переживет?

— Что?..

— Короче, я к чему. Устроит ли тебя, что Чайка умрет ради исполнения собственных желаний? Готов ли ты переступить через ее жизнь ради ее же цели? — обронила Фредерика слова, которые никому бы в голову не пришло озвучить.

Возможно, такая мысль пришла ей в голову именно потому, что она драгун, существо с размытым «я».

Можно ли исполнить желание, если загадавший его уже мертв?

— Конечно, так-то исполнить его нельзя, но ты, Тору, способен унаследовать цели Чайки, правда?

— Я…

Инструмент и телом, и душой.

Диверсант, чью жизнь необходимо расходовать, не задумываясь.

Тору столько времени убеждали в этом, что мысли Фредерики никогда не приходили ему в голову. А именно: «Смогу ли я смириться со смертью Чайки ради достижения ее цели?».

— Чайка…

«Не факт, что он отпустит их, если мы согласимся».

Даже если он решит, что жизнь Чайки, Акари и Нивы важнее, у него нет верного способа спасти их.

Тогда что же, остается поставить на первое место сбор останков?

Если Чайку убьют, задача сбора ляжет на плечи Тору. Сам он унаследует ее «волю»... и, если соберет все останки, исполнит желание.

Но можно ли так?

Чайка, по всей видимости, стремится похоронить останки императора Газа, но похороны — право и обязанности живущих. Тогда стоит ли Тору продолжать дело Чайки после ее смерти?