Чтение онлайн

Прошло два сантидня как клиентка приняла смесь. На вид с Лун Чау всё было хорошо. Нечестно. Сердцебиение нормальное, вены слегка расширены, но в пределах допустимого, суженные зрачки медленно приходят в норму - картина активности почти такая же, как тогда в офисе.

Дочь Теней старалась успокоиться. Она медленно и осторожно потянулась у себя в центральном отсеке, вдали от любопытных глаз Лун Чау. Хорошо, что та не дает воли высокомерию: самый легкий способ поддерживать работоспособность в глубоких пространствах - это иметь достаточно самоуверенности, но вряд ли Лун Чау смогла бы долго выстоять.

– Не очень глубоко, - ответила Дочь Теней.
– Я предпочитаю держать вас на безопасной территории.

Маленькая ложь.

– А себя - подальше от неприятных воспоминаний. Это логично, - добавила Лун Чау и затем произнесла со странным выражением: - Вы не восстановились. Даже здесь вам становится дурно.

– Разумным кораблям не бывает дурно, - возразила Дочь Теней.

Это была ложь - особенно сейчас, когда тело и сознание не разделялись расстоянием, она чувствовала попеременно приливы тепла и холода, её ядро в центральном отсеке разрывалось на десять тысяч частей. Она заставила себя успокоиться.

– Вы понятия не имеете, о чём говорите. Это ваши домыслы.

– Не домыслы, - резко ответила Лун Чау.
– Вы попали в аварию во время восстания. Боевое задание провалилось из-за недостатка информации. Вы получили сильные повреждения и на какое-то время застряли в глубоких пространствах.

Она... Она зависла в месте, где больше ничего не имело смысла, на борту не осталось живых. Экипаж погиб, капитан Вин лежала, свернувшись, прямо у входа в центральный отсек. Её руки медленно разжимались по мере того, как смерть вступала в свои права. Никаких звуков, кроме панических ударов собственного сердца, гулко расходящихся по пустым коридорам и каютам, пока окружающее не стало казаться всем оставшимся миром. Она была маленькой и ничтожной, и она могла остаться там навечно, сломанная, неспособная двигаться, навсегда забытая, а её действующие системы никогда не подпустят смерть...

Лун Чау всё ещё говорила, тем же бесстрастным тоном. Как будто всё было в порядке, как будто не чувствовала холода, крадущегося по коридорам, давления, угрожающего раздавить Дочь Теней на окровавленные осколки.

– О вас нет никакой информации на время восстания, вы в удивительно хорошей форме для своего возраста и едва сводите концы с концами. Это означает или состоятельную семью - но вы не подчеркиваете богатства - или то, что до недавнего времени вас содержали вооруженные силы.

Каждое слово ранило - течения глубоких пространств давили на корпус, снова и снова, лишая желания жить, но она не могла совершить самоубийство, потому что всё отключилось либо было сломано.

– Но уже лет пять или около того вы не относитесь к вооруженным силам. Та уродливая пробоина на вашем корпусе, под самым изображением садов Лазурного Дракона, примерно того же возраста, и её никто не заделал. Это означает, что вскоре после восстания вас отправили в отставку. У вас глубокая психологическая травма, но других признаков повреждений нет. Это означает: что бы там ни происходило, вы были под присмотром военных, и они вас ремонтировали. Значит, что-то пошло не так в ходе боевого задания.

– Я. Не. Травмирована.

Это было как проглотить осколки стекла. Она до сих пор висела бы там, с недействующим телом, заглохшей связью, если бы поблизости не проходил другой разумный корабль и не заметил бы мигающие огни на её корпусе - рядом с изображением, о котором Лун Чау так походя упомянула.

Снаружи прошёл всего би-час или около того - восемь сантидней, не более - столько не занял бы и званый обед, ничтожный срок для существа вроде неё. Однако в глубоких пространствах это ощущалось гораздо дольше.

– Вы ходите в глубоких пространствах на цыпочках, словно перед пастью тигра.
– Лун Чау тихо фыркнула.
– Смотрите: это не домыслы.

– Вы...
– Дочь Теней задыхалась, силясь не кричать. Её омывали течения глубоких пространств, слегка прилипая к корпусу, словно руки, ждущие момента обратиться в клешни.
– Вы не имеете права!

Мгновение Лун Чау выглядела озадаченной.

– Почему не имею? Вы просили доказательств.

– Не просила.

Повисло долгое, неловкое молчание.

– О! Мои извинения! Я думала, вы хотите понять, как я пришла к таким выводам.

Дочь Теней всё ещё тряслась.

– Нет. Не хотела.

– Ясно.
– Долгий, внимательный взгляд.
– Простите. Я не хотела причинить боль, но это не меняет того, что случилось.
– Опять молчание. Затем: - Расскажите о крушении.

Клиентка. Лун Чау была просто клиенткой. А Дочь Теней нуждалась в клиентах, даже таких эксцентричных. Она должна это помнить, но сейчас ей хотелось только одного - высадить Лун Чау на орбитальной станции и забыть всё, что произошло.

– Здесь не было недостатка в авариях. Трое-в-Персиковых-Садах зашёл не слишком далеко, и когда он умер, на нём были пассажиры.

– Когда это случилось?

– Не во время восстания. Пять лет назад, - ответила Дочь Теней.

Она выбрала корабль, с которым не была знакома даже поверхностно. Решила, что обломки, омываемые приливами глубоких пространств, и свежий труп - это не одно и то же, но не была уверена в собственной реакции.

Тогда, после засады, она смотрела на трупы кораблей вокруг - на искореженный мёртвый металл, на потухшую оптику, разбитые корпусы, помятые обломки, на погибших счастливчиков. Её собственные повреждения не были настолько серьезными, она просто останется в западне на мгновения, которые растягиваются в вечность.

Лун Чау прижала руку к стене. Прикосновение было толчком, маленькой точкой тепла на необъятном теле Дочери Тени.

– Понимаю. С моей точки зрения свежие лучше. Чем более давний труп, тем сложнее его опознать.
– Она покачала головой.
– Не над чем работать.
– И, опять подняв голову: - Вы не испытываете отвращения.

– А вы чего хотели?
– Дочь Теней заставила себя говорить небрежно.
– Я видела трупы во время восстания. Они меня не пугают.

Она медленно и осторожно переместилась во внешних слоях глубоких пространств короткими и контролируемыми включениями двигателя. Перепады времени и пространства она старалась поддерживать насколько возможно малыми - даже меньше, чем для своих пассажиров, когда занималась перевозками. Она не знала, как будет реагировать Лун Чау, даже если пока что всё шло как ожидалось.

Мир шёл рябью и изменялся. Вместо наружного холода пришло странное, знакомое тепло - поклевывающее глубоко внутри, во всём центральном отсеке, - воспоминание о том, как её держали на руках, в безопасности, и любили - спустя сантидень после рождения, когда её принесли сюда и надежно закрепили, чтобы ей ничего не навредило. Воспоминание о том, как она медленно протягивала щупальца к коннекторам, делая корабль своим телом, отныне и навсегда. Руки матери тряслись от слабости, но шла она твёрдо. Даже издалека, даже ошеломлённая дыханием сухого воздуха, потрясённая прикосновениями после такого долгого пребывания в утробе, Дочь Теней чувствовала её абсолютную решимость, непоколебимую силу и любовь.