Чтение онлайн

Весной 1962 г. Че занялся набором и военной подготовкой добровольцев из сотен латиноамериканских студентов, прибывших на Кубу по зову революционных властей. Тут были боливийцы и венесуэльцы, аргентинцы и уругвайцы, никарагуанцы, гватемальцы и колумбийцы. Около восьмидесяти человек прибыли из Перу, среди них был Рикардо, младший брат бывшей жены Че Ильды, который не замедлил сойтись со своими соотечественниками. Впрочем, довольно скоро произошел раскол между теми студентами, кто «просто хотел учиться», и теми, кто, по словам Рикардо, «хотел перенять кубинский революционный опыт, чтобы по возвращении домой совершить собственную революцию». Для Рикардо именно это было определяющим фактором, и он примкнул ко вторым.

Его решение совпало с перуанским военным переворотом в марте 1962 г., в результате которого были аннулированы результаты выборов, приостановлена работа парламента и под сомнение поставлено будущее всей политической системы Перу. Для перуанцев, желавших применить к своей стране кубинскую модель, настало время действовать.

В середине 1962 г. Рикардо Гадеа и его перуанские товарищи ушли из университета, чтобы начать партизанскую подготовку в Сьерра-Маэстре. Их инструкторами были ветераны кубинской повстанческой армии; сам Фидель выступал перед ними с наставлениями; но именно Че, по словам Гадеа, был для них подлинным учителем.

Другой страной, тема «освобождения» которой волновала Че, была Никарагуа. После разгрома повстанческого отряда на гондурасско-никарагуанской границе летом 1959 г. никарагуанские повстанцы, боровшиеся с режимом Сомосы, вновь стали появляться на Кубе. Карлос Фонсека, идеолог их движения, оправился от ран, полученных во время первого предприятия, и вернулся в Центральную Америку, чтобы наладить политический союз между своей группировкой, другими политэмигрантами и противниками Сомосы внутри самой Никарагуа.

Пока Фонсека был в разъездах, в Гавану прибыл один из его ближайших учеников — Томас Борхе. Он хотел договориться о помощи недавно сформированной группе Никарагуанской революционной молодежи. Со своим товарищем Ноэлем Герреро и другом Че Родольфо Ромеро он пришел на встречу с Геварой в Национальный банк.

Как вспоминает Борхе, он начал было цветастую приветственную тираду «от имени никарагуанской молодежи», но Че оборвал его, коротко сказав: «Давайте оставим приветствия и перейдем прямо к делу». Однако Борхе заверил, что речь его «далека от демагогии», и Че согласился его выслушать. Когда Борхе закончил, Гевара обнял его и сказал, что «принимает» приветствие, после чего выдал ему и его товарищам двадцать тысяч долларов на организацию их дела.

Военным главой группировки был назначен Родольфо Ромеро, и Борхе с товарищами начал переброску никарагуанцев на Кубу. В общей сложности их набралось около тридцати человек, все они были приняты в революционное ополчение Кубы и для получения опыта боевых действий отправлены в Эскамбрай, где продолжалась борьба с контрреволюционерами.

В июле 1961 г. Карлос Фонсека вернулся в Никарагуа, и в течение всего лета его организация стремительно набирала силу. Фонсека направлял действия подпольщиков в крупных городах Никарагуа, где они в числе прочего занимались ограблениями банков и диверсиями, а Томас Борхе и около шестидесяти партизан под командованием Ноэля Герреро проникли с территории Гондураса в северные джунгли Никарагуа. Их отряд, который впоследствии получит название «Сандинистского фронта национального освобождения» (СФНО), был готов к боевым действиям.

Щедрый по отношению к активистам будущей латиноамериканской революции, Че был куда скупее к собственной семье: он отказался помочь своим родителям, которые хотели приехать к нему в гости. После их первого визита в 1959 г. «мадре» Селия приезжала на Кубу еще раз, в 1960 г., и на следующий год Гевара Линч написал Ильде, что пытается накопить денег, чтобы вместе с Селией еще раз навестить сына на Кубе. Они хотели посмотреть на свою младшую внучку Алейдиту и еще раз повидаться с Ильдитой. Они знали, что очень скоро у них появится еще один отпрыск, поскольку Алейда была беременна во второй раз и должна была родить ребенка в мае 1962 г.

Ильда взяла на себя задачу поговорить с Че, чтобы тот выделил родителям немного денег, но наткнулась на резкий отказ. Че заявил: «Так ты, значит, из тех, кто не верит, что я живу на зарплату, и думает, что я использую народные средства, как мне вздумается». Пораженная, Ильда возразила, что совершенно не имела в виду ничего подобного: «Я только подумала, что ты частично оплатишь дорогу своему отцу. Ты же можешь передавать ему деньги порциями». Тогда Гевара слегка успокоился и сказал: «Ну ладно. Только давай оставим пока эту тему. Сейчас не время».

Между тем гражданской войной запахло в Венесуэле. Тут и там стали появляться партизанские отряды, а в мае 1962 г. на военно-морской базе близ Каракаса вспыхнул антиправительственный мятеж. Компартия открыто поддержала восстание, и президент Венесуэлы Бетанкур в наказание запретил и ее, и «Движение революционных левых».

В декабре компартия, объявленная вне закона, официально признала необходимость ведения «вооруженной борьбы», и уже через два месяца было объявлено о создании коалиции под названием «Вооруженные силы национального освобождения» (ВСНО).

Че не замедлил поддержать вновь образованную революционную организацию Венесуэлы, еще на один шаг приближавшую осуществление его мечты об общеконтинентальной партизанской борьбе против американского империализма.

Вскоре Че начал планировать восстание и в своей родной Аргентине. Он вынашивал эту идею в течение долгого времени, и очередной военный переворот, в результате которого был сброшен президент Фрондиси, только усилил его пыл. В качестве театра военных действий Гевара избрал джунгли на самом севере Аргентины — близ Сальты. Любопытно, что это была та самая территория, где он путешествовал в 1950 г. на мотоцикле и где во время остановки размышлял о смысле жизни, о смерти и собственной судьбе.

По плану Че, организовать партизанскую базу должен был аргентинский журналист Хорхе Рикардо Мазетти. От него требовалось наладить контакт с местным крестьянством и создать сеть поддержки в городах, не вступая пока в прямое столкновение с врагом. Затем, когда все условия будут созданы, Че собирался приехать в Аргентину и лично возглавить повстанческую армию.

Че попросил Альберто Гранадо помочь ему с набором бойцов в аргентинские партизанские войска. В октябре 1961 г. Альберто с семьей перебрался из Гаваны в Сантьяго под предлогом проведения биомедицинских исследований в местном университете и в течение всего 1962 г. вербовал среди аргентинских эмигрантов тех, кто был готов поучаствовать в реализации революционных замыслов Че. В Сантьяго он подружился с аргентинским художником Сиро Роберто Бустосом, который прибыл на Кубу примерно в то же время, что и он сам. Их беседы вскоре коснулись темы «вооруженной борьбы», и, когда Гранадо узнал, что Бустос поддерживает идею осуществления революции кубинскими методами на их родине, он не замедлил рассказать тому о Че, всячески его восхваляя. Вскоре Гранадо устроил им встречу.

В тот же год Альберто отправился в Аргентину. Он поездил по стране, занимаясь подбором «специалистов» для работы на Кубе, но истинной его целью был поиск добровольцев для партизанской борьбы. Впрочем, как Гранадо узнал несколько лет спустя, аргентинские службы безопасности догадывались о его настоящих мотивах и следили за всеми его передвижениями по стране.

Мазетти оставил работу в «Пренса латина». После операции в заливе Свиней он подготовил для телевидения несколько сюжетов с участием военнопленных, а затем пропал из виду. Официально причиной его ухода из агентства были трения с работавшими там коммунистами (сам Мазетти коммунистом не был). Говорили, что он затем перешел в отдел пропаганды кубинских вооруженных сил, однако на самом деле этот человек работал на Че.