Че Гевара
Шрифт:
Растроганный речью сеньора де ла О, Че соглашается в конце концов взять его.
Между 25 и 27 августа Восьмая перебазируется отделениями в Эль Хибаро, деревушку, стоящую на отроге Сьерра-Маэстры в муниципалитете Лас-Мерседес. Че получил от Фиделя приказ ждать здесь самолет, который доставит боеприпасы. В то время геваристы выслеживают грузовичок с мундирами, обувью, гамаками и другим снаряжением плюс горючее, чтобы ехать до Санта-Клары. 28-го вечером Че отправляется на луг Кайо Эспино, используемый как ночная посадочная полоса. В 20.30 садится двухмоторный самолет, голубой «бичкрафт». Он выслежен авиацией противника, и у геваристов есть лишь время вытащить какие-то двадцать пять тысяч снарядов и кучу ружей, как уже слышны вражеские моторы, которые начинают обследовать зону, выпуская осветительные ракеты. Скоро они обнаруживают самолет на земле и открывают пулеметный огонь, Че отдает приказ — лучше его сжечь, нежели отдать в руки противника. До 6.30 утра вражеские самолеты неистовствуют над крышами Эль Хибаро. К счастью, операция по извлечению боеприпасов удалась. Зато это же не удается с грузовиком. Он увяз на дороге, невозможно вытащить, были вынуждены покинуть его под давлением батистовской авиации.
«Жаль, но лучше иметь боеприпасы, чем барахло», — комментирует Жоэль Иглесиас, автор произведения под названием «От Сьерра-Маэстры до Эскамбрей».
В пятницу 29-го общая мобилизация и всякого рода приготовления с подсчетом вооружения и снарядов, распределение одежды и продовольствия произведено быстро, так как запас небольшой. Все хотели бы отправиться в конце дня, но это невозможно из-за отсутствия горючего. 30-го утром Че все же отдает приказ свернуть лагерь во что бы то ни стало. Метеосводка предвещает приближение циклона, который идет от побережья Флориды.
На закате Восьмая пускается в путь с запрещением оставить хоть малейший след после себя, даже кожуру от фруктов. Порядок движения следующий: авангард под командованием Мануэля Эрнандеса [21] , затем отделение № 2, называемое Авансада, ведомое Жоэлем Иглесиасом, не достигшим восемнадцати лет капитаном, который должен подкреплять авангард в случае необходимости. Затем отделение, ведомое Че и Рамиро Вальдесом и включающее медицинский корпус с докторами Оскаром Фернандесом Мелем и Винсентом де ла О. Далее следует отделение № 3 с капитаном Хосе Рамоном Сильвой. Важную и изнурительную роль связного между различными группами исполняет Леонардо Тамайо [22] . Он единственный способен правильно передавать словесные приказы Че.
21
Который станет Мигелем в Боливии.
22
Урбано в Боливии.
«Без грузовиков, потому что без горючего, мы была вынуждены начать вторжение», — запишет Че.
Под грозным небом пешком, только с четырьмя лошадьми, сто сорок восемь барбудос Восьмой, прозванной армией Батисты «Мао-Мао», трогаются с места. Они располагают шестью пулеметами, одной базукой и пятьюдесятью автоматическими ружьями. Люди в основном новобранцы из Минае дель Фрио. Что касается Камило, обязанного открыть путь, то он 22-го отправился из Сальто де Провиденсия около сахарной централи Эстрада-Пальмы с семьюдесятью одним опытным бойцом. Но чтобы бросить вызов десяти тысячам солдат даже с двумястами двадцатью, нужно быть сумасшедшим, как Эрнесто Гевара и Камило Сиенфуэгос, — отважные и пылкие сумасшедшие.
«Мы надеялись найти грузовики с другой стороны дороги Мансанилло — Байамо. Действительно, перейдя ее, мы их встретили. Они были доставлены сюда людьми Камило. Но 1 сентября мы также встретились с жестоким циклоном «Элла», который сделал непригодными все пути сообщения, кроме центральной дороги, единственной асфальтированной в этом районе, что не позволяло нам двигаться на машине. Нам оставалось ехать только лошадью или идти пешком».
Циклон — который может превращаться в союзника, скрывая людей от вражеского наблюдения, как с воздуха, так и наземного, — в этот момент очень мешает. Несмотря ни на что, пытаются использовать дороги, но машины вязнут и даже призванных на помощь тракторов недостаточно, чтобы их вытащить. Когда команданте из кабины своей машины приказывает выйти и подтолкнуть, пассажиры противятся и отказываются. Выпустив град ругательств, он заряжает свой карабин М-2 и угрожает стрелять, тогда упрямцы подчиняются.
Но «Элла» сильнее всех, с этим ничего не поделаешь, и нужно, хочешь не хочешь, оставить машины.
2 сентября Че получает послание от Камило, сообщающее ему, что тот ждет его на рисовой плантации Видаль, сегодня «Сельский сад». На землях управляющего Луиса Тромпета Восьмая съедает обед, приготовленный для нее по приказу Сиенфуэгоса, который специально вернулся на грузовике.
3-го — первое серьезное препятствие на пути геваристов: переправа на Кауто, самой большой реке страны. Наводнение, спровоцированное «Эллой», еще больше осложняет положение. Как перейти подальше от мостов, охраняемых лояльной армией, через этого кипящего зверя, цвета шоколада с молоком, более двухсот метров шириной? С трудом добывают баржу. Группами по шесть человек, то есть двадцать пять ездок, с возвращением по двадцать минут, перевозчик благополучно переправляет освободителей. Лошади, которых невозможно было погрузить, служат платой перевозчику. Че рассматривает эту переправу через разбушевавшуюся реку как первую победу. Он отправляет Фиделю послание:
«Мало москитов и не видно самолетов. Мы без осложнений преодолели большую дорогу и Кауто. В потопе циклона «Элла», который держит солдат в своих казармах, моральный дух отряда на хорошем уровне».
8 сентября, когда «Элла» смягчается и геваристы радуются сухой одежде, приближается «Фифи». Оставаясь всегда педагогом, Че объясняет людям, что имена циклонов следуют в алфавитном порядке:
— После Э — «Элла», Ф — «Фифи».
Барбудос спрашивают себя, сколько осталось букв у неба.
Переправившись через реку Хобабо, геваристы проходят провинцию Камагуэй, промежуточную между Ориенте и Лас-Виллас. «Мы идем по изобильной земле, страдая от укусов насекомых, которые становятся невыносимыми в часы отдыха, питаясь мало и плохо, используя воду грязных рек, с переправы Хобабо прошла неделя, силы уменьшаются. Уже многие идут босыми по болоту Камагуэй», — пишет Че через несколько дней. «Элла» и «Фифи» наконец истощились. Восьмая, старательно избегая населенных мест с того момента, как покинула «свободную» провинцию Ориенте, проходит по рисовой плантации Бартес, где янки Макгир проводит экспериментальную программу. Будучи джентльменом, североамериканец, родившийся в Пуэрто-Рико, приглашает команданте выпить бренди. Че сопровождает Жоэль Иглесиас, мнением которого он дорожит. После обмена любезностями аргентинец приступает к изложению главного:
— Это точно, что ваше правительство поддерживает Батисту?
Избегая вступать в спор, господин Макгир переходит на банальности. Покинув его, Че спрашивает Жоэля:
— Скажи мне, что ты думаешь об этом субъекте?
— Он мне не нравится, — отвечает молодой капитан.
Помолчав, Че с суровым взглядом комментирует:
— Мы должны бороться против них…
И затем очень быстро:
— Я умру с улыбкой на устах на вершине холма, с ружьем в руке, борясь против подобных индивидов.
Удивительно пророческая фраза.
Восьмая реквизирует два «джипа», грузовик-цистерну, трактор, которые добавляются к шестидесяти уже собранным лошадям. Берут в плен крестьянина, чтобы он указал отряду дорогу на ферму Ла-Федераль, через которую прошел Камило, недалеко от сахарной централи Франциско. 9 сентября в 4 часа 45 минут утра голова авангарда появляется у входа в поместье, которое, оказывается, полно солдат. Геварист Маркос Борреро, пытающийся спрятаться за огромными бидонами возле двери в стойло дойных коров, сражен пулей в голову. У капитана Эрмана задета щиколотка, один из его людей тоже ранен. Между тем прибывает Че и организует контратаку с передовым подразделением маленького рыжего лейтенанта Роберта Родригеса Фернандеса, прозванного Селией Санчес Эль Вакерито (пастушок), потому что он носит сапоги из бычьей кожи. Он один справляется с пятью. Бригадир противника убит, и солдаты в конце концов сдаются. Прибывший на подмогу Камило определяет ситуацию Че и без труда убеждает его в необходимости убраться до прибытия подкрепления, поддержанного авиацией.
Даже если эта устроенная солдатами западня и стоила барбудос некоторых жертв, она показывает, что основное изменилось: теперь очередь лояльных играть в вольных стрелков. Какое отличие между Сьеррой и Долиной!
Двумя днями позднее в Хосинте две фиделистские колонны впервые объединятся, будет и второй раз в этой же отвратительной зоне болот провинции Камагуэй повод закусить и поднять бокал, выпить немного рома, который есть у «коммунистов».
«Посреди нигде, но среди людей, которые знали, куда они идут».