Чтение онлайн

– В ней червоточина?! Что Вы, Юлиан Юрьевич, имеете в виду? – удивилась Альфа.

– Понимаешь, нет в ней того, что просто обязано быть в такой женской телесной конструкции. Нет сексуального огня, волнения. Холодна, как ледышка. Ни грамма сексуальной живинки.

Альфа вспомнила, как прошествовала девушка мимо коленопреклонённых мужчин и ни один мускул на её лице не дрогнул – будто их и не было.

– И что это такое? – спросила она Арбелина.

– Предполагаю, что она асексуалка. Но страдающая от этого, а не спокойно с этим живущая, как большинство асексуалок. Их ведь достаточно много, Альфа, что-то около двух процентов женщин. Этакая хроническая фригидность.

– Вот это да! – поразилась Альфа. – А это излечивается или на всю жизнь? При такой-то красоте.

– Не представляю, надо изучить проблему. Жаль, конечно, девчонку, если такой и останется. – он привычно потёр лоб, как делал всегда, когда не знал ответа. Улыбнулся: – Жаль. Но она нам помогла, спасибо ей. Благодаря ей Невпопад разнёс в пух и прах замысел Гаргалина утопить фасцинетику в дерьме публично.

– Слава Наташеньке Нестеровой! – воскликнула Альфа.

На другой день Арбелин созвонился и поехал к Дмитрию Петрову, своему старому приятелю Димке, биохимику божией милостью. Тот заведовал кафедрой биохимии в университете, а при кафедре была у него и неплохая, современно экипированная лаборатория – лучшая на Урале.

В десятом классе они подружились, но после окончания школы пути их разошлись и виделись редко, только по случаю и необходимости. Вот и сейчас у Арбелина появилась потребность проконсультироваться на предмет получения пептидов весёлости в каком-либо доступном для использования виде.

Встретились приятельски, обнялись.

Димка Петров, давнишний франт, был в отличной форме и чёрная лёгкая бородка, которую он прибавил в свой облик, его украшала, придавая законченно учёный вид.

– Не стареешь, старый ловелас! – восхитился Арбелин.

– Да и ты ещё вполне! – парировал Петров. – Рад, что вспомнил. Рассказывай, какая химия тебе понадобилась.

– Пептиды, Дима, пептиды меня волнуют. И только ты можешь мне помочь в них разобраться.

– Вон куда и тебя захлестнуло! Весь мир с ума сходит от них. Пептидономику уже выдумали. И я, грешным делом, немного ею загрузился. Выкладывай, посмотрим.

– Видишь ли, какое дело… Фасцинация – феномен волнующий, возбуждающий и даже захватывающий психику со всеми потрохами…

– Это точно. – перебил Петров. – Я твой сайт и журнал как дотошный студиоз проштудировал, стал даже за собой наблюдать. Потрясающе точно! Встречу какой-нибудь сигнал фасцинации и тут же ловлю себя на том, что испытываю соответствующее ему волнение.

– Благодарствую! Да, так вот, дорогой мой дружище, начал я копаться в нейрофизиологических внутренностях фасцинации. Сначала докопался до лимбической системы мозга и структур удовольствия и наказания, особенно же до царицы эмоций амигдалы. Потом освоил доминанту Ухтомского. Затем открыл для себя мир управляющих страстями гормонов, а совсем недавно дополз до пептидной регуляции. В общем, зациклился я на понимании нейропептидов как регуляторов фасцинирующий аффектов, эйфории, экстаза, радости. Жутко интересно и совершенно ещё для меня непонятно. Александра Шульгина с его безумными экспериментами над фенилэтиламином проштудировал. И вот возьми да посети мой тщедушный мозг идея, что непременно имеются пептидики весёлости, этакие смешливые коротенькие аминоцепочки-кнопочки, которые включают смех, хохот, юмор и всяческое иное веселье, без чего жизни человеку нет и быть не может. Как ты смотришь на это моё безумие? Ведь смеются же даже обезьяны.

Петров, пока Арбелин произносил свою речь, становился всё серьёзнее. А когда Арбелин закончил, сказал:

– Это, Юлиан, не безумие, это попадание в десятку. А если безумие, то по Нильсу Бору. Отыскать эти пептиды и синтезировать их – гениальное будет событие.

– А Хавинсон и Шестаков не отыскали?

– Хавинсон с пептидами старения работает, бизнес на продлении жизни раскрутил, весёлость ему пофигу. А Шестаков вроде бы наткнулся. Но я о его исследованиях в точности не осведомлён. Кажется, он от импотенции вылечивал мужиков пептидами вожделения. Из спермы хряков их вытягивал. Возможно, он и пептиды весёлости нашёл. Не знаю. И слава тогда ему!

– Дима, мне позарез нужна хотя бы щепотка пептидов весёлости. Сможешь?

Петров иронично посмотрел на друга.

– Из чего? Из крови хохочущих обывателей на концертах Петросяна?

– А неплохо бы взять из каждого хохочущего граммов по сто, а? – Арбелин рассмеялся.

– То-то и оно – где взять материал? Не представляю.

– Я думал над этим. И знаешь, какая мысля пришла в башку? Из пота веселящихся людей! Но не пьяных.

– Из пота? – Петров потёр переносицу. – Пот, конечно, много чего в себе содержит.

– Я почему подумал о поте? В Древнем Риме патрицианки знаешь что выдумали? Посылали рабов с полотенцами, чтобы они вытирали пропотевших на тренировках гладиаторов и бегом несли мокрые полотенца к ним. И натирали себя этим потом гладиаторов для сексуального возбуждения. В коже, я думаю, содержится всё, что есть в организме, она – главный индикатор всего, что творится в теле и с телом.

– Натирали тестостероном и норадреналином. Хитро! – подтвердил Петров.

– Ведь додумались же, а, Дим? Значит действовало. Выходит пот гладиатров содержал кое-что возбуждающее. Ну, а пот весельчаков должен содержать пептиды весёлости, назовём их так. А ещё я наткнулся на любопытное исследование психолога Дениса Чена. Он умудрился собирать пот, выделенный мужчинами при просмотре фильмов ужасов. Потом химическими элементами из этого пота воздействовал на женщин. Как оказалось, запах пота с элементами страха действительно повлиял на восприятие женщин – они вполне нейтральные фотографии стали оценивать как страшные. Раз в поте откопали химические элементы страха, причем взяли их от людей, испытавших страх всего-то при посмотре фильмов ужасов, стало быть в поте от хохота при просмотре комедийных фильмов можно извлечь пептиды веселья. Логично?

Петров опять потёр переносицу своим привычным движением.

– Где-то, помнится, промелькнуло, что в поте есть окситоцин.

– Окситоцин? Проверь, пожалуйста, Дима. Окситоцин тоже мне нужен. Если его вместе с пептидами весёлости смешать, будет же всеобщая любовь и счастье!

– Так окситоцина завались, его в аптеках продают. И спреи уже есть. Распылил – и человек заулыбался, как чокнутый. Скоро все будут ходить на свидания надушенные духами с окситоцином или с баллончиками. Опрыскивать будут девиц. А те – парней.

– Отлично, значит с окситоцином проблем не будет. Но потребуется много.

– Сколько?

– Ну… надо ещё подумать… Цистерна.

Дмитрий Петров удивлённо воззрился на приятеля, мгновенно поняв суть идеи Арбелина.

– Цистерна? И распылять, как на плантациях? Это ж психотропная диверсия повышения либидо в массовом масштабе! Хочешь промискуитет в городе устроить? Ну ты и гений, Юлиан! – он расхохотался: – Кажется до этого ещё ни один психотронщик не допёр.

– Только никому, Дима. Секрет. Я ещё технологию не продумал. Мне пептид весёлости нужен. Из пота безудержно веселящегося, но трезвого народа. Окситоцин может стать только добавкой.

– С этим сложнее. Новаторская работа… Вдруг да отыщется весёлость в поте… А если смешать с окситоцином…

Говоря всё это, глаза Петрова блестели. Он был замечательный биохимик и идея мгновенно его увлекла.

Арбелин уловил его взволнованность:

– Что если попробовать? Сможешь?

– Попробовать можно, Юлиан. Интересно. Хотя техническая база у меня и слабовата для такого исследования. Да и материал нужен, субстанция, весёлый пот, не трудовой какой-нибудь или от страха. Где его заполучить?