Чтение онлайн

Она достала из сумочки купюру в тысячу рублей, – оговорённый вчера по телефону гонорар, – положила её на столик и сказала:

– Юлиан Юрьевич, меня очень интересует гламур.

– Вот как? Что же Вас навело на такой интерес?

– Ну, я ведь вроде не уродка. А сейчас вокруг только и слышишь «гламур, гламур». А у меня агентство фотомоделей. Пятнадцать девочек, все как на подбор. Немного переживают насчёт гламурности. Им хочется, а кругом ругают гламур почём зря. Вот я и решила как следует разобраться и им рассказать. Нужен ли нам гламур или отодвинуть его куда подальше?

Вопрос был для консультирования интересный и для общения увлекательный.

Арбелин с удовольствием улыбнулся:

– Интеллектуальные у Вас девушки. Обычно такой вопрос фотомоделей и прочих красавиц не волнует, знай себе гламурят напропалую, кому как вздумается.

– А на моих что-то нашло, даже дискуссию между собой устроили. А я вроде как арбитром должна быть. Вооружите меня.

Инга импровизировала, с удовольствием и азартом погружаясь в роль. Никакой дискуссии между её подопечными не было, да и быть не могло, были они удачливыми шлюшками, довольными своим выбором и положением. Инга подбирала их в своё агентство со знанием дела, а не для позирования перед камерами. Позирование для рекламных журналов, впрочем, имело место, но в минимальной степени – исключительно для прикрытия.

– Вооружить? Чем же именно, как Вы это видите?

– Юлиан Юрьевич, хорошо быть гламурной или плохо? А если уж быть, то какую самую надёжную гламурную фасцинацию запускать?

– Отлично сформулировали! – похвалил Арбелин, убеждаясь, что перед ним особа не только физически эффектная, но весьма неглупая.

Для подтверждения своей серьёзности Инга, играя роль, достала из сумочки блокнотик и ручку.

– Я буду записывать. – очаровательно улыбнулась она, заглянув в глаза Арбелина тем чуточку томным взглядом, каким обольстительницы начинают обработку. – У женщины память короткая.

Это был сигнал к игре, Арбелин поймал его и ему стало приятно и легко. Любил старый донжуан общаться с игривыми умными прелестницами. Зажёгся.

– Да что записывать! Вы и так всё запомните. – засмеялся он. – Всё с гламуром довольно просто. Возник он миллион лет назад в эпоху наших предков гомо эректусов. Они уже соображали вполне разумно, а главное, обладали воображением. И доказательством тому являются находки археологов. Представьте себе этакого похожего на гориллу дикаря с бусинкой на шее и перьями райских птиц в шевелюре. Бусинка и перья – вот вам и гламур. А иначе зачем бы дикарю такие яркие украшения? Представьте, этот вопрос задал себе даже такой глубокомысленный философ, каким был Гегель. И ответил, что первобытный дикарь желал произвести впечатление, не только мышцы и меткость тренировал, но и красоту на свою внешность наводил. А там, где бусинка на бечёвочке, там и что-нибудь посложнее, ожерелье, к примеру. С тех пор и вошло всё это в моду. Вот и у Вас на шее прелестная цепочка и сапфир на ней. Очень изящно. Так что гламур возник вместе с мыслящим человеком и уже никогда не исчезнет, а будет вечно использоваться как эффектное средство выделиться, произвести выгодное впечатление, очаровать. Вот вам и фасцинация. Без неё гламура нет и быть не может.

Инга слушала внимательно. Миллион лет назад и на веки вечные – это произвело на неё впечатление, запомнилось.

Задала вопрос:

– Значит и мода возникла миллион лет назад?

– Конечно! Ведь что такое мода? Это демонстрирование какой-нибудь диковинки, которая есть только у некоторых. А другим обидно и они начинают подражать. Диковинка становится модной, массовой, а потом и вовсе обыденной, примелькавшейся. Тогда кто-то, наделённый воображением и вкусом, изобретает новую диковинку. Все бросаются вдогонку. И так эта погоня за щекочущими воображение диковинками продолжается от бусинки эректуса до наших дней. Вот вам и двигатель моды – опять фасцинация, неотразимое впечатление, очаровывание чем-то новеньким, оригинальным, необычным, как сейчас говорят, эксклюзивным. Жила-была такая озорная французская королева, большая выдумщица диковинок, Мария-Антуанетта. Не повезло ей, жила в эпоху потрясений. Якобинцы, будь они неладны, голову ей отсекли гильотиной. Ну, королю отсекли, ещё понятное дело, а милой красивой женщине-то к чему? Революционеры вообще большие и безжалостные сволочи и варвары по отношению к красивым женщинам. Наши такие же… Да, так вот, выдумывала Антунетта со своим парикмахером и портным разные чудеса. Причёску в виде корабля-парусника, к примеру. А однажды пришло ей в голову сшить платье золотисто каштанового цвета. Вышла утром к придворным, король увидел, ахнул от изумления и произнёс знаменитую фразу «О, цвет блохи!» К вечеру и на следующий день весь Париж ринулся искать ткань цвета блохи и шить платья. Через месяц цвет блохи стал европейской модой, проскакала блоха по всем столицам. Позже и до России доскакала. Печорина у Лермонтова помните?

– Я же филфак закончила, в школе литературу преподавала.

– Вспомните – у княжны Мэри зоркий Печорин заметил ботиночки цвета блохи. Вот какой гламур выдумала Мария_Антуанетта! А ей голову с плеч. Мода – это фасцинирующий стимулятор демонстрационного поведения, игры на публику. Потому все и хотят выглядеть модными. А стимулирующий стержень в моде – гламур.

– Всё понятно, Юлиан Юрьевич. Раз гламуру миллион лет, он вечен и связан с модой, значит его надо моим девочкам и мне осваивать по максимуму. Вот так!

– Очень хорошо поняли. По максимуму – это для профессионализма. А по жизни гламурной надо бы быть хоть чуточку каждой женщине, это ей добавит привлекательности и шарма. Это же главное средство общения с нами грешными, с мужчинами.

– Я хочу по максимуму. И девочкам надо. Мы же профессионалки! И должны быть как шоколадки для клиентов. Шоколадка ведь фасцинация, я правильно поняла?

– О, ещё какая! Дети и женщины жить не могут без шоколадок.

– А у фотомодели тело обязано доставлять удовольствие. Та же шоколадка.

Инге ужасно понравилось, что она вовремя вспомнила о своём сравнении с шоколадкой, каким ввергла в своё время в ступор Гаргалина. Тот пожадничал ей денег на заморские косметические причандалы и дорогостоящий тайский массаж. Инга и влепила ему неотразимый аргумент. Я, – сказала она оторопевшему Гаргалину, – работаю телом, а не мозгами, моё тело – это наслаждающая инъекция для клиента, от которой у него мозги отключаются, оно обязано быть как лучшая шоколадка. И Гаргалин безропотно утвердил дополнительные расходы на шоколадную шлифовку тела Инги.

Арбелин тоже клюнул на «шоколадку».

– Вы, Инга, максимальная шоколадка. Куда уж лучше!

Это Ингу зацепило уже по-настоящему, и вовсе не в игровом смысле. Женщина она и в сексагентах женщина, удачный комплимент кружит голову.

– Но я же одета не гламурно. Разве чуточку.

– Вы одеты вполне современно и этого Вам достаточно, чтобы не выглядеть серой овечкой. Но дело-то не только в одеянии. Главный инструмент настоящего, сногсшибательного гламура вовсе не в прикиде, а в теле и его пластике. Гламурное тело. А оно у вас как в кино – смотри и любуйся.

Сказанное соединяло знание и комплимент, такого Инга ни от кого не слышала во всю свою амурную жизнь. Это её взволновало.

– Я такая?

– Вы именно.

Арбелин улыбнулся, вспомнив вдруг по ассоциации тургеневскую Одинцову, в которую влюбился циник Базаров, и не мог не влюбиться, несмотря на весь свой нигилизм, потому как увидел роскошное женское тело – хоть сейчас его в анатомический театр. Вот и перед Арбелиным сидела особа такой же впечатляющей анатомической архитектуры.

Словно уловив скрытую ассоциацию Арбелина, Инга звонко рассмеялась:

– Юлиан Юрьевич, разложите меня по полочкам. Что такого в моём теле гламурного?

– Если бы я сейчас вёл практический семинар или мастер-класс по гламурному имиджу или фасцинации женского тела, а Вы дали бы согласие мне ассистировать, то я выставил бы Вас участникам семинара как образец. И устроил бы показ, некий стриптиз, постепенно, по ходу, раздевая Вас до…

– Полностью? – игриво ахнула Инга.

– …до Ваших розовых трусиков. – засмеялся не менее игриво Арбелин. – Этого и мне, и им было бы вполне достаточно.