Чтение онлайн

Виктор Сергеевич кивнул и повернулся к судье.

— Ваша честь, моя подзащитная действовала в состоянии аффекта, защищая свою жизнь. Она не преступница, она жертва насилия и угроз, — сказал он, его голос был полон искренности и решимости. – прошу принять во внимание, что пострадавший уже нападал на нее, применял насилие, издевался. У меня пока все.

Он передал слово обвинителю. Родиону Вячеславовичу Кнуту. Говорящая фамилия от которой у меня мурашки шли вдоль хребта. Как и от сурового и бесстрастного лица прокурора. Тот встал и подошёл ко мне, его лицо было холодным и бесстрастным.

— Алиса, вы утверждаете, что Шах угрожал вам и вашей семье, — начал он, его голос был полон сарказма. — Где свидетели, которые могли бы подтвердить ваши слова?

— Я была там одна, — ответила я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Но это правда. Шах угрожал мне и моей семье.

— Вы утверждаете, что действовали в состоянии аффекта, — продолжил обвинитель, его голос был жёстким. — Но как вы можете это доказать? Где доказательства того, что вы действительно защищали свою жизнь?

— Я была в панике, — ответила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Я боялась, я не понимала, что делаю. Мне хотелось чтобы он отпустил меня. Я не знала, как его остановить. Еще одного насилия я бы не перенесла.

– Ну мы не знаем было ли первое насилие. Свидетелей опять таки нет и в полицию ни вы, ни ваш муж не обратились. Я так и не понял ваш брак фиктивный или настоящий.

– Он стал настоящим.

– Ну да…почему бы не воспользоваться обстоятельствами. Шах ведь женат в отличии от Марата.

Обвинитель нахмурился, его лицо стало ещё более жёстким.

– Почему вы не обратились в полицию сразу же после этого? А позвонили мужу?

— Я была в шоке, — ответила я, чувствуя, как моё тело дрожит от страха и боли. — Я не могла думать ясно. Я боялась, что никто не поверит мне.

— Вы утверждаете, что защищали свою жизнь, — сказал обвинитель, его голос был полон сомнений. — Но нож был не Шаха, а у вас.

— Я его схватила, когда Шах валил меня на пол, — повторила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — я не понимала, что делаю. Мне было страшно.

Обвинитель посмотрел на меня с презрением, это унижало, сбивало с толку, парализовало. Как будто я вру. Как будто он знает правду и в этот момент я уже сама сомневаюсь говорю ли я все так как есть.

— Алиса, вы утверждаете, что действовали в состоянии аффекта, — начал он, его голос был полон сарказма. — Но ваши действия были слишком жестокими. Вы могли бы просто убежать, но вы решили убить Шаха.

– Я не решала его убить! Я хотела его остановить…ранить, задеть. Я не хотела убивать.

– Нож – это смертельное оружие. Если воткнуть его в грудь человек может умереть.

— Я была напугана, — ответила я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Я не знала, что делать. Я просто хотела защитить себя и моего ребенка.

Обвинитель нахмурился, его лицо стало ещё более жёстким.

– Ребенка от насильника…Что-то все не сходится. А может все было иначе. Шах отказался вам платить, а вы шантажировали его ребенком. Вот почему вы его убили!

– Нет! Я никогда бы этого не сделала!

– Тогда почему вы не пошли в полицию?!

– Однажды я уже это сделала… а потом оказалась у Шаха в подвале.

– Какая у вас буйная фантазия. Вам бы романы писать.

Я закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Когда я снова открыла их, я увидела перед собой лицо обвинителя, полное ненависти, как будто я убила его брата или друга. Его слова были как удары, каждый вопрос болезненно пронзал мою душу.

– Это не фантазии это правда.

– И зачем вы пришли в полицию?

Я понимала, что сейчас могу подставить Марата.

– Я пришла …пришла как раз таки сказать, что Шах мне угрожает.

– И полицейские отдали вас Шаху?

– Да…то есть нет, то есть…

– Вы лжете, Алиса. Вы постоянно лжете. Вы пытаетесь оболгать человека, которого убили. Отца вашего ребенка. У меня все! Господа присяжные, — его голос дребезжал под высокими сводами зала. — Мы имеем дело с женщиной, которая использует своё положение для достижения своих целей. Она не только нарушила законы, но и подорвала моральные устои нашего общества. Беременная от другого мужчины, она решила избавиться от свидетеля, который мог бы разрушить её планы и скорей всего не поддался на шантаж.

Его слова пронзали меня, как ножи. Я чувствовала, как ненависть окружающих людей проникает в мою душу, усиливая моё отчаяние. Я видела, как люди в зале шепчутся, бросают на меня осуждающие взгляды. Казалось, весь мир настроен против меня.

Я сидела на жёсткой койке в своей камере, где меня содержали до вынесения приговора. Серые стены, холодный свет, всё это усиливало чувство одиночества и отчаяния. Каждый день казался бесконечным, наполненным страхом и тоской. Мысли о Марате и о том, что произошло, не покидали меня ни на мгновение. Вдруг дверь резко открылась, и в комнату вошла женщина, одетая в чёрное.

Я сразу же узнала её — это была Аминат, вдова Шаха. Она выглядела как змея, красивая и опасная. Её глаза блестели адской, нечеловеческой ненавистью, и я почувствовала, как моё сердце сжалось от страха.

— Ты, — произнесла она, её голос был полон злобы, желчи и ярости. — Ты уничтожила мою жизнь. Ты думаешь, что сможешь избежать наказания? Я превращу твое прибывание в тюрьме в ад. Ты не представляешь, что я с тобой сделаю, сука!

Я попыталась ответить, но слова застряли у меня в горле. Аминат шагнула ближе, её лицо стало ещё более жестоким.

— Я не верю ни единому твоему слову, — продолжила она, её голос дрожал от ненависти. — Ты разрушила всё, что у меня было. Ты думаешь, что можешь убежать от справедливости? Трясешь здесь своим мерзким пузом!

— Шах был чудовищем, — наконец смогла вымолвить я. — Он изнасиловал меня. Этот ребёнок — результат жестокого насилия.

Аминат усмехнулась, её глаза блестели и кололи меня как иголки.

— Мой муж был прекрасным человеком, — сказала она, её голос стал ледяным. — Его слабости мало меня интересовали. Ты уничтожила мужчину, которого я любила. Ты будешь плакать кровавыми слезами. Ты будешь мечтать о смерти. Я хотела наказать тебя иначе…но ты настолько глупа, что облегчила мне усилия. Сама загнала себя в ловушку… и я не просто тебя в ней закрою. Я тебя в ней раздавлю. А твоего ублюдка уничтожу, поняла?