Чтение онлайн

Вечерами, когда Егор засыпал, я снова и снова пересматривала наши мечты и планы. Я представляла, как мы будем жить, когда выйдем отсюда. Как будем наслаждаться каждой минутой свободы, как будем радоваться мелочам, которые сейчас кажутся недоступными. Я знала, что это время придёт, и я должна быть готова к нему. Моё сердце наполнялось решимостью и надеждой. Я знала, что ради Егора я сделаю всё возможное и невозможное. Впереди ещё много трудностей, но я была готова к ним. Ведь самое главное — это быть рядом с сыном, видеть его рост и развитие, быть для него опорой и защитой.

Но все это пока я не вспоминала о Марате и не захлебывалась в своем отчаянии. Как будто снова проживая тот момент когда поняла, что он отказался от нас.

***

Я вернулась с работы, как обычно уставшая, но радостная от мысли, что скоро увижу Егора. Воспитатели всегда приносили детей в определённое время, и я знала, что он уже должен быть в нашей комнате. Но когда я вошла, его там не оказалось. Моё сердце замерло. Я огляделась, думая, что, может быть, он просто в другом углу комнаты, но её пустота только усилила мою тревогу.

Паника охватила меня мгновенно. Я выбежала в коридор, крича: "Где мой сын? Кто видел Егора?" Заключённые и надзиратели смотрели на меня с непониманием и растерянностью. Никто не знал, что произошло. Я чувствовала, как мои ноги подкашиваются, но я не могла остановиться. Я бегала по коридорам, заглядывая в комнаты, стучала в двери воспитателей, но никто не давал мне ответа.

Каждая минута казалась вечностью. Я металась, словно обезумевшая, крича и плача. В голове крутились ужасные мысли, и я не могла их остановить. Почему никто ничего не знает? Как такое могло произойти? Моё сердце разрывалось на части. "Егор! Где мой Егор?" — кричала я, но в ответ слышала лишь тишину или обрывки фраз, которые ничего не объясняли. Наконец, несколько надзирателей схватили меня, пытаясь успокоить и увести. Я сопротивлялась, билась, кричала, что не уйду, пока не найду сына. В конце концов, меня привели к начальнице тюрьмы. Я стояла перед её столом, тяжело дыша, вся в слезах и грязи от отчаянных поисков. От того что меня брыкающуюся тащили по полу. Начальница смотрела на меня с холодным выражением лица.

– Где мой сын? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит и меня всю трясет от дикой паники. Она медленно подняла голову и сказала:

– Алиса, твоего ребёнка усыновили. Он уехал. Или ты думала, что здесь тебя ждет сказка? Когда убивала надо было думать…Ты сама предрешила судьбу своего сына!

Эти слова подкосили меня и я задохнулась, сгибаясь пополам.

– Нет, это не может быть правдой, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.
– Он мой сын! Вы не имели права!

– Сын шлюхи заключенной? Которую кинул даже муж? Ты кто такая? Ты ничтожество! Убийца! Его ждет лучшая жизнь!

Я бросилась на начальницу, но надзиратели быстро схватили меня и удержали. Я кричала, плакала, билась в их руках.

– Вы не понимаете! Это мой сын! Он нужен мне!

Но никто не слушал. Меня силой выволокли из кабинета и повели в карцер. Моё сердце разрывалось на части.

– Нет! Верните его! — кричала я, но всем было плевать. Меня швырнули в темноту и захлопнули за мной дверь.

В карцере я была одна. Тёмные стены сжимались вокруг меня, и я чувствовала, как отчаяние захлёстывает меня. Я билась в дверь, кричала до хрипоты, но никто не отвечал. Внутри всё клокотало от боли и ярости. Как они могли? Как могли забрать моего сына? Я чувствовала себя беспомощной и одинокой. Слёзы текли по щекам, и я не могла их остановить. Я бродила, билась о стены, выла, стоя на четвереньках, ломая ногти о пол.

Прошли часы, может быть, дни. Я потеряла счёт времени. Каждую минуту я думала о Егоре, о его улыбке, о том, как он тянулся ко мне своими маленькими ручками. Боль не отпускала меня ни на мгновение. Я знала, что должна что-то сделать, но что? Как я могла вернуть своего сына, если он был далеко, в руках чужих людей?

Время в карцере тянулось бесконечно. Я пыталась сосредоточиться на воспоминаниях, на каждой детали, связанной с Егором, но это только усиливало мою боль. Я плакала, кричала в пустоту, но никто не приходил. Никто не объяснял, что произошло и почему. Я чувствовала себя сломанной. Всё, ради чего я жила, было отнято у меня в один миг. В конце концов, дверь карцера открылась, и в комнату вошли надзиратели. Меня вытащили наружу, но я была слишком измотана, чтобы сопротивляться. Они повели меня обратно в камеру, но всё было как в тумане. Я видела лица других заключённых, слышала их слова поддержки, но ничего не могло облегчить мою боль. Вечером, когда я сидела на своей койке, Ведьма подошла ко мне. Она молча села рядом и положила руку на моё плечо.

– Алиса, я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что это не утешит, но ты должна быть сильной. Ради себя, ради того, чтобы продолжать бороться. Однажды ты выйдешь отсюда…и найдешь его.

Я смотрела на неё, но не могла найти слов. Внутри меня было пусто.

– Зачем мне жить? – тихо спросила я, глядя на нее затуманенным взглядом.

– Чтобы найти его… и отомстить тому, кто это сделал. Просто так дети не исчезают. Здесь были и другие младенцы. Но взяли именно твоего. Наверное, потому что кто-то заплатил!

Прошли дни, а я всё ещё не могла прийти в себя. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела Егора. Его маленькое личико, его улыбку. Я чувствовала себя опустошённой.

СПУСТЯ ТРИ ГОДА….

Когда Ведьма сказала мне, что нашла для меня другого адвоката, я не могла поверить своим ушам. Вениамин Валерьевич Курцов, один из лучших адвокатов страны, согласился взяться за мое дело. Я была ошеломлена, не зная, как выразить свою благодарность. Но Ведьма остановила меня.

– Благодарность бесполезна, она вызывает чувство зависимости, а это порождает отторжение от человека. И мне не нужна твоя благодарность, Алиса. Просто ты стала мне дорога.

Эти слова тронули меня до глубины души. Я никогда не думала, что в этом холодном и жестоком мире могу найти кого-то, кто станет для меня настоящей поддержкой. Таких людей в моей не было. Разве что Зулейха…Но там скорее отношение ко мне как к жене Марата.

Марат…и тут же сердце зашлось от боли, тут же стало нечем дышать. Перед глазами документы о разводе. Страшнее них было только исчезновение моего сына.

Когда я впервые встретила адвоката Вениамина Валерьевича, я сразу обратила внимание на его внешний вид и манеру держаться. Ему было за пятьдесят, но он выглядел подтянутым и ухоженным. Высокий и стройный, с уверенной осанкой, он излучал профессионализм и надёжность. Его густые, чуть поседевшие волосы были аккуратно уложены, а на лице виднелись только легкие морщины, придававшие ему выразительности и мудрости. Глаза, глубокого серого цвета, смотрели на меня внимательно и с пониманием. В этих глазах можно было прочитать много прожитых лет и профессионального опыта. Он был одет в безупречно сидящий тёмно-синий костюм, который подчёркивал его солидность и элегантность. Белая рубашка и тёмный галстук дополняли образ человека, который привык добиваться своего и знает цену словам.