Чтение онлайн

Раздался дружный хохот, но меня уже уводили все дальше от коридора.

Новая кличка пронеслась по тюрьме, и я чувствовала, как внутри меня поднимается странная смесь гордости и отчаяния.

В карцере я оказалась снова одна, запертая в темноте и холоде. Боль от побоев напоминала о себе с каждым движением, но меня грела мысль о том, что я смогла дать отпор. Я знала, что это только начало. Впереди будет ещё много таких стычек, но я готова была к ним. Я больше никого не боялась. Я действительно могла выдрать глаза если понадобится, потому что я нужна своему сыну. Я выйду отсюда и найду моего мальчика. Прошли часы, может быть, дни. Время в карцере тянулось бесконечно, и я потеряла счёт. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставали образы сына и Марата. Я думала о том, что мне говорила Рада…о другой женщине, о низости и похоти. Представляла его с другими и выла от отчаяния. Эти мысли были невыносимыми. Особенно остро я ощущала их здесь в одиночестве и темноте.

Через какое-то время меня выпустили из карцера. Лицо всё ещё болело, но я старалась держаться прямо. Я знала, что тюрьма изменилась для меня. Теперь я была Волчицей, а не Безбрюхой (как меня называли после родов) это очень многое меняло. Здесь совсем другие законы. Здесь свои ступени иерархии и свои способы выжить. И тебя должны бояться, иначе твоя жизнь не стоит и гроша.

Когда я вернулась в свою камеру, другие заключенные смотрели на меня с уважением и страхом.

Змея держалась вдалеке, точнее теперь Безухая и бросала на меня злобные взгляды. Ее мочка была оторвана больше чем на половину, ухо опухло и казалось красным вареником.

Я знала, что она не забудет этого поражения, но теперь у меня была репутация, которая могла защитить меня.

Я начала привыкать к новой роли. Волчица — это имя давало мне силу и уверенность. Знала, что должна быть осторожной, но также понимала, что теперь я не одна. Другие заключенные начали уважать меня, и это давало мне возможность строить новые связи и укреплять свою позицию.

Однажды вечером ко мне подошла одна из новых заключённых. Её звали Аня, и она выглядела испуганной и потерянной.

– Волчица, помоги мне, — прошептала она, и я увидела в её глазах страх, который когда-то был и в моих. – Безухая заставляет меня…заставляет трахаться с ней. Иначе грозится…грозится засунуть в меня волейбольный мяч. Она…она уже пыталась меня изнасиловать.

От слова «изнасиловать» по телу проползли мурашки и перед глазами возникла перекошенная рожа Шаха, когда он рвал на мне одежду.

– Откуда ты? За что сидишь?

– Обворовала супермаркет со своим парнем…

– Зачем?

– Живем в общаге, два кота у меня и две крысы. Были. Парня уволили, меня тоже…Крыс и котов нечем кормить было и денег нихрена нет. Вот и обокрали. У Макара пистолет был. Старый, отцовский. С ним туда и пришли.

– Понятно. А теперь кто с крысами и котами?

– Коты…- она всхлипнула и разревелась, - котов выкинули на улицу, а крысы сдохли пока нас не было.

Я привлекла ее к себе и обняла.

– Они прожили счастливую жизнь рядом с тобой. Их любили. Это самое главное. Безухая не тронет тебя. С ней поговорят.

– У меня нет денег…, - всхлипнула она.

– Расплатишься потом…Придет время.

Я чувствовала, что Рада гордилась бы мной, видя, как я продолжаю её дело, поддерживая тех, кто нуждается в помощи.

Всё это время я думала о Раде. Её состояние было неизвестно, и я молилась за её выздоровление. Я знала, что она сильная, и верила, что она справится. Каждый день я ждала новостей о ней, надеясь, что вскоре увижу её снова.

От надзирательницы, которую прикормила Рада, и она часто приносила нам разные новости, я узнала, что состояние ее стабилизировалось. Это была лучшая новость за долгое время. Каждый день я молилась за неё, за её выздоровление.

Рада вернулась в тюрьму. Её состояние улучшилось, но она всё ещё была слабой.

– Волчица, значит? — сказала она, когда увидела меня и рассмеялась, - Ты крутая.

Эти слова были для меня самой большой наградой. Я знала, что она гордится мной, и это давало мне новые силы.

Теперь ко мне относились по-другому. Даже несмотря на возвращение Ведьмы. Никто больше не смел вякнуть, что я ее подстилка или шестерка. Заключенные, которые раньше смотрели на меня свысока или с презрением, теперь избегали моего взгляда. Безухая, которая ненавидела меня, боялась подойти. Она смотрела с ненавистью, но больше не осмеливалась напасть. Её прихвостни тоже держались подальше, зная, что я могу дать отпор. Остаться без уха никто не хотел.

***

И…вдруг, совсем неожиданно ко мне пришел адвокат, Вениамин Валерьевич. Он выглядел серьёзным и сосредоточенным.

– Алиса, у меня хорошие новости, — сказал он, садясь напротив меня.
– Я нашел свидетелей, которые видели как Шах тебя насиловал. Будут показания!

Моё сердце забилось быстрее. Это было то, что могло изменить всё.

– Сколько стоит такой свидетель? — спросила я, понимая, что в тюрьме никто не делает ничего бесплатно.

– Все уже уплачено, — ответил он, и я знала, кто за это заплатил.

Радмира, моя Рада, которая стала мне ближе матери. Она всегда была рядом, поддерживала и верила в меня. С таким свидетелем мы могли просить пересмотра дела еще раз. Это было сложно, но Вениамин Валерьевич заверил меня, что у него есть нужные рычаги.

– Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы толкнуть дело с мертвой точки, — сказал он уверенно. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня растёт надежда. Но я знала, что есть ещё один вопрос, который не даёт мне покоя.

– Вениамин Валериевич…Мне неловко просить вас…Можете ли вы помочь мне найти моего сына? — спросила я, затаив дыхание. Адвокат взглянул на меня с сочувствием.

– Я уже занимаюсь этим делом, — ответил он, и я была в шоке. Значит, и здесь Рада вмешалась.

Однако новостей о сыне у адвоката не было.

– Ребенка забрал посредник, который связывался с Лидией Ивановной, и та никогда не откроет, кто это, — объяснил он.
– Есть документы, в которых ты якобы отказалась от малыша. И самое страшное, что этот отказ написан твоей рукой.

Моё сердце сжалось от ужаса.

– Я никогда ничего подобного не писала, — сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается отчаяние. Но потом я вспомнила себя после наркоза, когда мне приносили какие-то документы. Да, приносили, говорили, что это заявление насчёт ухода за ребёнком.