Чтение онлайн

Так, если предприятия не выполняют плана, инкассаторы при приёме денег обязаны брать письменные объяснения о причинах этого невыполнения. И здесь случаются противодействия. Некоторые руководители отказываются сдавать деньги без каких-либо объяснений. Всё это вынудило правительство наметить на 15 октября специальное заседание. Как бы кое-кому не пришлось вместо денег сдать портфели. О внедрении новой системы связи докладывал начальник этого департамента Сайд-Эмин Ибрагимов. Оборудование связи в Грозном и республике морально устарело, многое надо менять. К 2000 году запланировано оборудовать 60 тысяч телефонных точек.

Всё приходится покупать в России, даже простейшую лампочку, за наличные деньги. И нынешняя связь в ЧРИ, и запланированные мероприятия подверглись критике. Вопрос об утверждении положения, структуры и штатного расписания Госкомитета по телерадиовещанию докладывал председатель комитета Х.Гузуев…». Как видим, на хозяйственной деятельности государства прямо отражалась политическая ситуация: степень общественно-политической, тем более, военной напряжённости, создавая предпосылки для резкого падения дисциплины производства и экономических отношений. И это также сказывалось и на деятельности Прокуратуры, МВД, ДГБ…

В начале ноября происходят бои у села Братское с колонной российских танков и пехоты, прорывающихся из Ставрополья в Знаменское. Столкновения и стычки происходят почти ежедневно по всему периметру тамошнего участка границы. Налёты авиации на объекты и жилые кварталы приобретают регулярный характер. Лидеры «оппозиции» — в предчувствии близкой «добычи». И Хасбулатов, и Хаджиев, и Автурханов рассчитывают на собственную первую роль в ликвидации «режима Дудаева». Каждый просит Москву помочь техникой, вооружением, войсками. Они то заявляют о достижении согласия, то ревностно упрекают друг друга. Но Москва не хочет Хасбулатова, и домогания экс-спикера на лидерство тщетны. Вскоре выясняется, что Москва выбрала Хаджиева. Пятнадцатого ноября банды «оппозиции» вторгаются с двух сторон на окраины Грозного. «Гантамировская» бронетехника, в начале продвинувшись по трассе Баку-Ростов, на шатойском перекрёстке резко сворачивает на Грозный и занимает территорию бывшего 15-го военного городка на южной окраине города. «Автурхановская» колонна вместе с бандой Лабазанова выезжает через микрорайон и останавливается у посёлка Маас. Её встречает Шамиль Басаев с небольшим отрядом и демонстрирует умение бить противника малым числом. «Оппозиционеры» растеряны. Они не знают, сколько сил их ожидает в Грозном. Хотя в тот момент организованного «кулака» для удара по ним не было. Срочное совещание военного руководства ЧРИ решает: в полночь уничтожить обе группировки. Но планы становятся известны и «оппозиция» спешно покидает город. А информационные агентства на следующий день начали трубить, что город был взят «оппозицией», но она, мол, оставила его из гуманных побуждений. Хасбулатов же назовёт это бегство трусостью командиров и будет очень сожалеть о случившемся. Бедный Руслан Имранович: не везёт ему с «боевыми товарищами» ни в Москве, ни в Грозном. Свою «лепту» в общественно-политическую ситуацию в ЧРИ перед началом открытой агрессии России вносят и учёные республики. В том числе и академики во главе с Хамзатом Ибрагимовым, которые, несмотря на высоту своего положения, не в состоянии адекватно осмыслить происходящее. В конце концов, они готовы полностью пожертвовать свободой народа, результатами борьбы многих поколений чеченцев на пути к государственной независимости, лишь бы не принять на себя ту частицу ответственности и лишений, которую они просто обязаны принять в подобных ситуациях, хотя бы потому, что паразитировали на труде чеченского народа, вырастая до своих «научных степеней».

Из Москвы звонит С.-Х.Нунуев и предлагает услуги своей «миротворческой группы» в «бескровном» аннулировании Чеченского независимого государства и преподносит это в такой красивой форме, что получается: за период с августа 1991 года он только и занимался защитой чеченского народа от надвигающейся агрессии. Выслушав его по телефону, я заявил, что нет никакой необходимости ехать в Грозный, чтобы предотвратить российскую агрессию. При желании он может это делать в той же Москве. А ещё лучше было бы, если бы они сами не подталкивали российские власти к роковым шагам. Завязавшийся спор я прервал словами: «Хорошо! Вы вводите российские войска в ЧРИ, а мы вам докажем, что здесь есть ещё мужчины!». Он что-то возразил. Я повторил фразу и положил трубку.

Странную миротворческо-посредническую роль берёт на себя после ухода в отставку с поста главы МИД Шамиль Бено. Вначале он открывает Северо-Кавказский аналитический центр, что я воспринял как центр для легального сбора информации спецслужбами России. Это прочитывалось в каждом шаге СКАЦ. Затем он «находит» приют в коридорах власти в Москве и начинает периодически наведываться в Грозный с разного рода рекомендациями и аналитическими справками по поводу развития ситуации в ЧР и вокруг неё, действий политического руководства РФ и их спецслужб. В основном, он встречался со вторым и третьим эшелонами власти ЧРИ. Но достаточно часто говорил с ним и я — каждый раз по его инициативе. До Джохара он доходил реже. Да, видно было, что он обеспокоен надвигающейся войной и говорил об этом: под видом аналитических изысканий выкладывал прямую информацию от спецслужб РФ. Это было своеобразное давление. Он пытался натолкнуть нас на уступки в главном — политическом вопросе, и даже в его краеугольном аспекте. Мы выражали готовность на компромиссы, но только не в главном вопросе, предлагая, тем не менее, путь поиска компромиссного решения, а частичного, временного, даже в нём. Поиск не всегда означает — достижение. Но это лучше, чем война. Что не нравилось в действиях Шамиля Бено — это выдавать свою спецработу за благородные побуждения, в результате чего даже его благовидные цели воспринимались как выполнение задания… Он так и остался в моём восприятии раздвоенной личностью — не с чеченским народом, а рядом с ним, около него, при нём, как случайный попутчик до определённой точки… Сколько их было таких? Проходящих мимо с миной добродетеля на лице…

Накануне 26 ноября 1994 года между «оппозиционными» лидерами произошёл очередной разлад. Автурханова и Хасбулатова, как и Завгаева, сидящего в Москве, никак не устраивало, что город будут брать от имени С.Хаджиева. Но Кремль свой выбор сделал и ставленник Черномырдина тоже. «Танки даны мне!»- заявит он «миротворцу», давая понять, кто хозяин положения. В эти же дни у руководства Чеченской Республики появилась достоверная информация о планах российских наёмных банд автурхановых и гантамировых. К первому декабря, сообщали источники, Грозный должен быть атакован. На сей раз намечался действительный штурм. Военное руководство ЧРИ решило подготовиться основательно. Но вдруг выяснилось: нет противотанковых выстрелов к гранатомётам. Вернее, их было, но очень мало. Посоветовавшись, решили ещё раз, внимательно, посмотреть склады Шалинского танкового полка. Вечером Аслан Масхадов принёс радостную весть: нашли более тысячи выстрелов, даже усовершенствованной модификации… И Джохар делает тактический ход. 24 ноября 1994 года он посылает своего представителя М.Мержуева в Ингушетию, чтобы тот обратился к кому-то из военных, связанных с российскими спецслужбами, с настоятельной просьбой срочно помочь с противотанковыми выстрелами к гранатомётам. Представитель Джохара обратился к Зайнди Мовлатову — секретарю Совета Безопасности РИ.

25 ноября 1994 года С.Гелисханов, Р.Гелаев и другие в Урус-Мартане встречаются с Гантамировым и упрашивают его не начинать штурм города. Гелисханов обещает им, что командиры сами решат вопрос с Дудаевым, Яндарбиевым и прочими. Достигают согласия встретиться на следующий день, в десять часов утра, и решить вопрос окончательно. В этот же день Джохар попросил меня проинформировать население о планах России, её спецслужб и их наёмников на ближайшие дни и призвать народ к бдительности и подготовке к серьёзным событиям. Я выступил около семи часов вечера и, возвращаясь из студии ТВ, зашёл в кабинет Джохара. Он попросил выступить ещё раз и уже конкретно объявить, что преступные банды российских наёмников завтра будут штурмовать Грозный, что является открытой войной России против ЧРИ. Я выступил вновь.

Когда я вернулся, у Джохара был Руслан Гелаев. Джохар ему объяснял, что нельзя доверять слову Гантамирова: обещав ему и его товарищам встретиться с ними завтра в 10 часов, он просто усыпляет их бдительность перед утренним штурмом. Помню слова Руслана: «Ну что же, если они хотят войны, будет им и война. Мы хотели избежать кровопролития». Я тоже пытался объяснить ему. Ведь, повязав наших командиров в декабре 1993 года договором не применять оружие друг против друга, банды сами первыми нарушили слово и продолжают нарушать ежедневно. А наши командиры придерживаются обещания. Я говорил ещё что-то. Штаб тоже готовился в завтрашнему бою. Но в глубине души я надеялся, что штурма не будет. Думаю, и другие тоже. Тем не менее, мы были готовы к наихудшему варианту. Джохар и я провели ту ночь в своих рабочих кабинетах. В полночь прогремело несколько взрывов возле ДГБ. Через некоторое время патруль задержал нескольких подозрительных человек. Непрерывно осуществлялась связь с ДГБ и МВД. В МВД, по некоторым сообщениям, часть сотрудников готовилась встретить «гантамировцев» с объятиями. Ночь почти не спали. Несколько часов прошло в полудрёме. К рассвету, когда я совершил омовение для утренней молитвы и в ожидании срока стоял у окна кабинета, на северо-восточной окраине города, со стороны Толстой-Юрта, загромыхали танково-артиллерийские выстрелы. Из окна моего кабинета прекрасно было видно, как в предрассветной мгле от брони танков рикошетят снаряды солдат Чеченской армии.

Первый удар принял на себя заслон бойцов И.Арсанукаева. Бой был недолгим: небольшой заслон был смят почти сходу. Как потом выяснилось, бронетанковая колонна и сопровождающая её пехота, разделившись, вошли в город через Петропавловское шоссе и микрорайон. Другая колонна атаковала через так называемый «тридцать шестой участок». Гантамировский бронированный «кулак» наступал через Черноречье. К часам девяти-десяти несколько бронемашин прорывается к центру, к Президентскому дворцу. Гвардейцы Президента останавливают их прямо на перекрёстке проспектов имени имама Шамиля и имени Исы Арсамикова. К тому времени, штаб налаживает взаимодействие с подразделениями Шамиля Басаева, Руслана Гелаева и других командиров.

Ситуация очень угрожающая. В центре у нас не оказалось почти никого, кроме Президентской гвардии. В этих условиях Шамсуддин Юсеф и я принимаем решение: удалить Президента в более безопасное место. После почти что часовой дискуссии и привлечения к уговорам ещё нескольких лиц, наконец-то, удаётся уговорить Джохара покинуть Дворец. Они с Юсефом уезжают. Я поднимаюсь к себе в кабинет, так как знаю, что информационные агентства будут звонить и, в первую очередь, Джохару и мне, зондируя ситуацию. Так и случилось. Звонили почти непрерывно.

Удивлялись, находя меня в кабинете, спрашивали о ситуации, о прогнозах, информировали, что у них распространены слухи о взятии Грозного и Президентского дворца. Естественно, они убеждались в их ложности. Некоторым приходилось давать послушать в телефонную трубку грохот взрывов и рёв самолётов. К часам двум после обеда судьба битвы за Грозный практически была решена. Но в этот момент как раз и разгорелся бой за здание ДГБ и участок, прилегающий к нему. Салман, оказывается, организовал из добровольцев отряд (более двадцати человек), большинство их них было без оружия и они, совершив обходной манёвр, подбили один танк, отбили автобус с оружием и боеприпасами. Потери ДГБ были самыми значительными с чеченской стороны. Погибли братья Исы Арсамикова — Муса и Лёма: героически, уничтожив несколько бронемашин и наёмников. Позже они будут удостоены звания «Герой нации», вместе с Салманом, который погибнет 16 января 1995 года, защищая Президентский дворец. 26 ноября 1994 года, к великому сожалению, унесёт жизни многих хороших ребят, в том числе Мажиева Адама, которого за дерзость Масхадов назвал «маленьким Лабазаном», а осенью-зимой 1995 года одним из моих пристанищ будет дом его брата Абдуллы в селении Шалажи. Погиб и Хусейн Гузуев — председатель Гостелерадио ЧРИ. Он погиб на боевом посту, прорываясь через зону боевых действий из гостиницы «Актёр» к зданию Гостелерадио. Закаев Ахмед рассказывал, что ему передали: вроде, Хусейн звонил из чужой квартиры. Оказывается, недалеко от театра его узнали бандиты и хотели расстрелять. Но вмешались женщины, отбили его и затащили в чью-то квартиру. Позвонив, он, всё же, не усидел там. Вышел, чтобы дойти до рабочего места. И попал под снайперский обстрел. Бросившись помочь раненому человеку, был сражён и сам. Потом рассказывали, как он за день до этого говорил сотруднице радио о предчувствии смерти и просил, если с ним что-то случится, поплакать над ним и передать его семье… Я был на его похоронах в селении Герзель. Он унёс с собой боль народа и земли чеченской и оставил за собой боль в сердцах тех, кто его знал. Надо отметить, что Хусейн Гузуев, Хожа-Ахмед Яриханов, Ахмед Закаев, Казбек Махашев — это была новая волна в Кабинете Министров ЧРИ, которая обещала много хороших перемен. Что подтвердила и война.