Чтение онлайн

Хорошо помню, как Шаманов с Макаровым запальчиво рассказывали мне о том, что пробивают и доказывают всем в Академии необходимость осваивать новые принципы и методы ведения боя в современных условиях, стараются уйти от стереотипов и шаблонов. По сути, они в то время выступили застрельщиками и инициаторами изменений в тактике ведения общевойскового боя против бандформирований. И имели на это право!

Кстати, Шаманов с Макаровым в первой кампании воевали вместе. Война их сблизила, они подружились. И в Академии были, что называется, неразлейвода. Однако злые языки утверждали, что Шаманов по распределению якобы перешел дорогу Макарову. Будто бы Сергея Афанасьевича уже назначили на должность заместителя командующего армией в Воронеж, а Владимир Анатольевич позвонил Квашнину и упросил его, чтобы «назначиться самому». Может, так и было, не знаю. Во всяком случае, Макаров никогда об этом не говорил и вслух не высказывал никаких обид. Это не в его характере — ковыряться в интригах.

Я был очень рад через два года вновь увидеть и Шаманова, и Макарова в Северо-Кавказском военном округе. Это были проверенные войной генералы, которых в округе помнили и уважали. Они вернулись на Северный Кавказ в тяжелое для России время.

В Чечню вновь направлялись генералы и офицеры, которые имели боевой опыт, прошли суровые испытания первой войной, — Булгаков, Шаманов, Бабичев, Кондратенко, многие другие. Генерал Макаров в их числе. Я сам позвонил ему и предложил стать моим заместителем в Восточной группировке.

Сергей Афанасьевич вполне мог отказаться от подобного предложения. И был бы абсолютно прав. И вовсе не из-за трусости. В тот момент он находился в распоряжении командующего и ни на какой штатной должности в округе не числился. Но Макаров без промедления согласился на мое предложение. В конце нашего разговора как бы невзначай сказал: «Геннадий Николаевич, спасибо за доверие».

Не скрою, я был рад тому, что Макаров согласился, несмотря на все штатные заморочки, быть моим заместителем. Это проверенный, испытанный, надежный профессионал. Иметь рядом такого подчиненного на войне мечтает каждый командир.

В начале 2000 года, когда я возглавил всю Объединенную группировку войск, Сергей Афанасьевич стал руководить Восточной группировкой, продолжая решать ответственные задачи. И справился с ними успешно. В горах, на высоте свыше двух тысяч метров, Макаров высадил шесть тактических воздушных десантов. Первый из них — в районе населенного пункта Дай. Боевики не ожидали такой дерзости. Как снег на голову свалились на них мотострелки, десантники и морские пехотинцы. Эту картину надо было видеть. На скалистых вершинах гор на высоте 2,5 тысячи метров — бронетранспортеры, а рядом матросы в бушлатах. Десантники сначала их окрестили «аквасолдатами», а позднее стали называть «горными матросами». Исключительно смело и мужественно проявили себя мотострелки 136-й бригады, морские пехотинцы Каспийской флотилии и Северного флота, подразделения воздушно-десантных войск. Затем, приблизительно по той же схеме, действовали войска группировки при уничтожении боевиков и захвате Ведено. В результате успешных, нестандартных действий федеральных сил боевики уже не могли активно противостоять нам в горах. Один за другим они теряли опорные пункты и базы хранения оружия и боеприпасов, несли ощутимые потери в живой силе.

После завершения активной фазы контртеррористической операции генерал Макаров возглавил армию, дислоцирующуюся в Воронеже. Но пробыл там недолго. Когда мой заместитель генерал В. Баранов уехал на новое место службы в Москву, опять встал вопрос: кто займет эту должность? Выбор снова пал на Макарова. Признаться, я еще раньше думал: как только освободится должность, буду ходатайствовать перед Москвой о назначении Сергея Афанасьевича.

С осени 2002-го генерал Макаров возглавил Объединенную группировку войск в Чечне. С 2005 года служит начальником штаба — первым заместителем командующего войсками Приволжско-Уральского военного округа. Он, как и я, танкист. Экипажная система службы в танковых подразделениях заставляет весь коллектив работать на одну цель и приучает к этому молодого солдата в учебном подразделении, курсанта в военном училище. Доверять друг другу, полагаться на товарища — это в крови. Непорядочные взаимоотношения между танкистами — большая редкость. И я не сомневаюсь в том, что генерал Макаров на любой ответственной должности принесет большую пользу нашим Вооруженным Силам.

Шалинский узел сопротивления был подавлен. Уже 31 марта над крышами домов развевался российский триколор. Меня этот «подарок» радовал еще и потому, что вражеской группировкой руководил А. Масхадов — главный военачальник боевиков. В отличие от бывшего советского летчика Д. Дудаева, решавшего исключительно политические задачи, Масхадов сам руководил штабом, разбирался во всех тонкостях общевойскового боя. Выпускник Военной академии, он был настоящим профессионалом. Поэтому взятие Шали я расценивал отчасти и как личную победу над Масхадовым. Мое старенькое кресло-качалка на горе Гойтенкорт в прямом и переносном смысле оказалось на высоте в сравнении с его райкомовским подвалом.

К апрелю боевики были вытеснены к предгорьям Главного Кавказского хребта. Их основные базы располагались в Шатойском, Веденском и Ножай-Юртовском районах. Несмотря на потери и отсутствие сплошного фронта обороны, дудаевцы сумели выставить минно-взрывные заграждения, укрепить опорные пункты (расположив их в том числе и в жилых домах) и передислоцировали технику и артиллерию. Судя по этим деталям, они готовились к войне в горах. Готовились и федералы. В конце марта, когда еще шли бои в Шали, было решено создать Объединенную группировку войск Министерства обороны. Я еще не знал об этом, находясь на высоте Гойтенкорт. Неожиданно меня вызвал к себе А. Квашнин, который, хотя и принял командование войсками округа, большую часть времени по-прежнему проводил в Ханкале, оказывая помощь генералу А. Куликову в руководстве операцией «по наведению конституционного порядка в Чечне»… Причина вызова была мне непонятна, и всю дорогу я строил предположения, думал: что за срочность? Падение Шали — вопрос нескольких дней. Я размышлял: неужто Дудаев решил капитулировать и вызов объясняется именно этим? Но причина оказалась намного прозаичнее: А. Квашнин предложил мне возглавить группировку войск Минобороны. «Добьешь Шали, а затем принимай под свое начало всех армейцев», — как о деле решенном, сообщил мне Анатолий Васильевич. Оставалось только одно — дать согласие.

После разговора Квашнин представил меня уже в новом качестве генералу А. Куликову. Он уже месяц как командовал всеми силовиками в Чечне. Завязалась любопытная беседа. После того как Квашнин рассказал Куликову обо мне (это обычная практика при назначениях), Анатолий Сергеевич спросил:

— Геннадий Николаевич, я знаю, что ты родом из этих мест. Не боишься ли, что твоим родным и близким начнут мстить?

— Вы же не боитесь, товарищ генерал, — ответил я ему. — И я не боюсь… Я пришел сюда не для того, чтобы уничтожать чеченский народ, который хорошо знаю, а чтобы спасти его от бандитов. Надеюсь, чеченцы поймут, что я им не враг. Это во-первых. А во-вторых, если вы с Квашниным мне доверяете, постараюсь не подвести…

Видимо, мой ответ понравился Куликову, потому что в дальнейшем у меня с ним установились добрые и доверительные отношения.

В апреле войска армейской группировки, которыми я стал командовать, были готовы к действиям в горах. Однако передышка тоже была необходима. За несколько месяцев почти непрерывных боевых действий накопились неотложные проблемы, в частности, необходимо было восстановить поврежденную технику, провести техобслуживание, пополнить материальные запасы. Устали и люди. Мы хорошо понимали, что действия в горах потребуют огромных дополнительных усилий, тщательной подготовки. К тому же, по замыслу всей чеченской кампании, на разных этапах боевых действий предусматривались и меры политического характера, переговоры и иные мероприятия. Другое дело, что с какой-то дурной закономерностью повторялась одна и та же картина: все объявленные моратории (а их было за время первой чеченской войны несколько) наша сторона всегда строго соблюдала, а противник постоянно нарушал.

Так или иначе, но весной 95-го мы все же надеялись, что дудаевцев можно склонить к сдаче оружия и прекращению сопротивления. В переговорном процессе довелось участвовать и мне, я первым из командования группировки встретился с Масхадовым. Об этом событии я уже упоминал, но теперь хочется рассказать более подробно.

Масхадов дал согласие на встречу со мной. Но где? «Давайте на нейтральной полосе», — настаивал Аслан. О какой нейтральной полосе тогда можно было говорить? Наши войска стояли почти везде на равнине и в предгорьях, а в горах, куда мы еще не успели добраться, соответственно, располагались дудаевские отряды. Тогда Масхадов стал настаивать на том, чтобы встреча состоялась в Новых Атагах, на его территории. Пришлось уступить, хотя в этом был риск.

Уже тогда я знал, что у него с Дудаевым натянутые отношения. (Аслан в этом позже сам мне признался.) После чувствительных поражений на равнине Масхадов, выступая по местному телевидению, потребовал от ичкерийского лидера отказаться встретиться только с Президентом России и призвал его вести переговоры с министром обороны П. Грачевым. В противном случае Дудаев должен «закончить политические игры и лично встать с оружием в ряды бойцов». В общем, разногласия дошли до публичных ультиматумов…