Чтение онлайн

…В Новые Атаги мы выдвинулись на двух бэтээрах: на одном — я, на втором — охрана. Когда въезжали в село, глазам своим не поверил, как чеченцы радовались нашему приезду. Приветливо махали руками, некоторые по-военному отдавали честь.

Встреча должна была состояться в доме Резвана — директора цементного завода.

Когда мы вошли во двор, полный народу, сразу прекратились всякое движение и суета. Масхадова еще нет. Я подумал: может, и не будет встречи?.. Ожидание было зловеще-томительным: вокруг вооруженные чеченцы, смотрят на нас зло, с нескрываемой ненавистью, того и гляди постреляют как куропаток…

Минут через пятнадцать — оживление. К дому подъезжают несколько автомобилей «Нива». На головной машине — флаг Ичкерии с изображением волка. Во двор входит Масхадов с вооруженной свитой. Здороваемся. С ним приехали Имаев (генпрокурор Чечни) и полевой командир Руслан Гелаев.

Переговоры велись в самой большой комнате дома.

Меня уполномочили предъявить следующие требования.

1. Незамедлительное прекращение боевых действий на всей территории Чечни.

2. Обмен всеми убитыми и пленными.

3. Сдача оружия боевиками.

4. Вывод федеральных войск с территории Чечни на административную границу.

Во время переговоров Масхадов все время смотрел вниз, на свои руки. Было заметно, что они слегка тряслись. Скажет два-три слова и опускает голову. Нервничал.

Я сразу довел до сведения переговорщиков, с какой целью прибыл. Масхадов по первому вопросу ответил утвердительно. Мол, прямо сейчас дадим команду остановить боевые действия. И тут же спросил: «А ты в состоянии дать команду на прекращение огня?» Я ответил: «Да, в состоянии. У меня такие полномочия есть».

По второму вопросу тоже договорились без каких-либо проблем.

Что касается третьего пункта, то Масхадов был категорически не согласен. Требовал: вначале вы выведите войска, а потом мы сами организуем сдачу оружия… Так и не смогли мы тогда обойти этот камень преткновения.

Через несколько дней вновь встретились. Теперь кроме Масхадова присутствовали Ширвани Басаев (брат Шамиля) и Мовлади Удугов. Мы проинформировали друг друга об обмене убитыми и ранеными. Затем Масхадов мне говорит:

— Геннадий, мы с тобой военные люди, мы можем договориться не стрелять друг в друга, обменяться пленными и ранеными. Но вывести войска и сдать оружие — нет, не наш с тобой уровень…

Последняя встреча с Масхадовым проходила в начале апреля. Сначала обменялись мнениями официально, за столом переговоров, затем уединились и часа два беседовали с глазу на глаз.

— Я советский офицер, — говорил Масхадов, — воспитывался в советских традициях… Но как вы могли в мирное время прийти в Чечню и убивать народ?

— Нет, Аслан, я пришел не лично с тобой бороться, не с народом, и даже не с Дудаевым, а с теми бандитами, которые взялись за оружие. Где ты видел, чтобы в мирной стране вооруженные люди собирались в банды и безнаказанно грабили и убивали других?..

Мы долго спорили, потом разговор зашел о семьях. Аслан рассказал о своей жене, детях.

— А как отреагировал Дудаев на наши с тобой переговоры? — поинтересовался я.

— А никак. Он даже не спросил, о чем мы с тобой говорили. Думаю, ни ему, ни Ельцину не нужен мир…

26 апреля 1995 года Президент Б. Ельцин подписал Указ «О дополнительных мерах по нормализации обстановки в Чеченской Республике». Мы понимали, что объявление моратория носило чисто политический характер — страна готовилась к празднованию 50-летия Великой Победы, в Москву прибывали многочисленные зарубежные делегации. Причем соответствующие приказы стали поступать в войска уже за неделю до опубликования Указа.

Но боевики не собирались соблюдать мораторий. Гибли наши солдаты и офицеры, гибли лояльные к нам чеченцы… Дудаевцы использовали передышку для пополнения и перегруппировки своих сил. Многие реальные достижения федералов таяли на глазах, как поздний весенний снег…

В мае мы наконец получили добро на проведение операции в горах. Ее подготовку жестко контролировал лично А. Квашнин, о деталях знали только несколько человек. Кроме него самого — А. Куликов, В. Булгаков и я.

Были созданы три горные группировки. Шатойской руководил генерал Булгаков, Веденской — полковник Макаров, Шалинской — генерал Холод. Чтобы ввести противника в заблуждение, на все три направления одновременно были выдвинуты войска, чтобы у дудаевцев сложилось впечатление, будто их станут атаковать с трех сторон.

Они не ожидали, что мы сунемся в горы. Еще тогда, в марте, я говорил Масхадову: «Аслан, я своих солдат в горы не пошлю. Они плохо знают горы, в отличие от твоих, которые здесь родились и выросли. Я буду доставать вас дальнобойной артиллерией и самолетами». Не знаю, поверил ли он моим словам, но, судя по радиоперехватам и оперативной информации, боевики считали, что федеральные войска сделают ставку именно на авиацию и артиллерию.

Однако на нашей последней встрече в апреле речь вновь зашла о горах. Уже прощаясь, Масхадов заметил с нескрываемым лукавством:

— Я знаю, что ты пойдешь в горы… Ты здесь вырос. Но остальные как? Как технику протянете?

— Найдем способ…

Масхадов усмехнулся. Он не предполагал, что у нас уже все готово к проведению горной операции…

Вначале войска действовали одновременно в трех местах. Особенно ожесточенные бои развернулись на Шатойском и Веденском направлениях. Например, боевики цепко держались за цементный завод, этот своеобразный замок на входе в Аргунское ущелье. Переговоры о том, чтобы завод оставить целым, ни к чему не привели. Пришлось штурмовать. Несколько суток войска группировки наносили удары по противнику и в конце концов почти без потерь овладели важным объектом обороны дудаевцев, которые каждый день недосчитывались по нескольку сот человек.

Общие потери противника, по состоянию на 31 мая, оценивались в 12 тысяч человек! Донесения из Чечни в период «горной войны» напоминают сводки с фронтов Великой Отечественной.

29 мая

Уничтожены в ходе боевых действий за 27 и 28 мая 1995 года: 294 боевика, 1 танк, 4 БТР, 23 автомашины, гранатомет, пулемет, ПТУР, наблюдательный пункт, 6 опорных пунктов и склад боеприпасов. Потери федеральных войск составили трое убитых и шестеро раненых.

30 мая