Чтение онлайн

– Гусар! Надеюсь, у тебя нет ножа? Не бойся. Если я решу тебя убить, то дам тебе умереть достойно. А достойной жизни не обещаю. Тащите его.

Жители селения в высокогорье издали заметили подъезжающие машины. Женщины, старики и дети собрались на площадке, к которой вела очень крутая дорога. Несколько мужчин на лошадях поехали навстречу. Сверху видели, как из грузовика спрыгнули все люди и подошли к легковым автомашинам.

Буташев вышел из "мерса". Пятерым русским бомжам выдали белые перчатки. Петьки и Ваньки, может быть, впервые надевали такие. Даже в этом Буташев был самим собой. Какой бай-барин додумался бы до такого эффектного решения - чтобы толкали драгоценный "мерс" и не прикасались своими скверными руками?!

Шестым был Гусаров.

Буташев избрал объектом внимания коня, которого под уздцы привели сверху из селения.

– Атарап! Какой сильный! Он ещё больше окреп, хорошо!

Буташев вскочил в седло, погарцевал на лошади. Посмотрев сверху на Гусарова, он настойчиво сказал:

– Подтолкни машину. Гусар! Дайте ему перчатки!

Руслан стеганул коня нагайкой, поскакал в сторону луга, развернулся и шагом поехал к селению.

Машины медленно ползли вверх по каменистой дороге, почти отвесной. Раньше строили дома в местах труднодоступных, удобных для защиты от врага.

Один бомж споткнулся, из-под его ноги выкатился камешек. Карикатурно взмахнув руками, он упал на спину. Другие отвлеклись на секунду, и "мерседес" остановился. Опасаясь, что машина может покатиться вниз, двое чеченцев лихо подхватили упавшего и бросили под задние колеса как страховочный башмак. Колесо уперлось в тело, хрустнули кости. Шедший позади Гусаров бросился к машине, подставил плечо под багажник и уперся ногами в землю. Машина снова поползла вверх.

Население приветствовало Буташева. Спрыгнув с коня, он подошел к старейшинам, принял от них чашку кумыса, выпил и поблагодарил. Подходили братья, сестры, родственники, соседи. Буташев для всех находил слова и подарки. С грузовика сняли ящики со всякой всячиной, в основном очень дорогой. Магнитолы, видеодвойки, ковры... Особо близким Руслан дарил людей.

– Выбери, дорогой Умар, одного из этих мужчин.

– Бери, Султан, кто понравится, и в придачу этого придавленного. А вдруг сможет за овцами следить. Не захочешь выхаживать его - брось где-нибудь.

– Бери, Фейкалы, любого. Нет, этого пока оставь...

Каждый одариваемый сразу делал выбор и направлялся к Гусарову, но в последний момент Буташев останавливал их, чем и забавлялся.

Когда Андрей остался один из партии рабов, высокий гость селения сделал вид, что позабыл о нем. Рядом с Буташевым постоянно крутился шашлычник Бахрам. Он-то и напомнил про Андрея. Высокий гость своего селения, как бы спохватился:

– Ах, да, что делать с этим приблудным и беззубым волком?

– Дай его мне и ты увидишь, что и волки могут пасти стадо... Я его кормил шашлыком, я аркан кидал - от смерти спасал! Кто отработает за мой разбитый мотоцикл?

– Хорошо, Бахрам, пусть пасет твой шашлык, больше он ничего не умеет. Его профессия в горах не применяется.

– Вай, спасибо, усто! Эй, урус-мурус, ты кино "Кавказская пленница" смотрел, а? Я тебе ещё покажу!

Под смех жителей шашлычник с сыном надели на ноги Гусарова деревянную колоду.

– Это ещё от деда осталось!
– веселился Бахрам.
– И яма тоже! Я один не засыпал! Я знал, что придут времена и гяуры будут там сидеть!

Покрасовавшись с новым рабом перед толпой, Бахрам повел Гусарова к своему дому в сопровождении сына с автоматом.

Повсюду в селении было заметно, что хозяева благоустраивают свои жилища. Кое-где Гусаров видел русских за кладкой камней или столярными работами.

Бахрам громко переговаривался с встречными односельчанами. Многие, одетые в чистую одежду, шли к площади, где состоялась встреча.

В обширном дворе шашлычника тоже были следы обновления. И сейчас жилистый долговязый мужчина в кожаном фартуке строгал что-то на верстаке.

– Иса! Хватит работать-бездельничать! Сегодня праздник большой. Усто Руслан приехал. Иди домой, дорогой. И друга нового возьми с собой. Иди, Иса, иди!

В углу двора Бахрам поднял большую деревянную решетку с ржавыми болтами, закрывавшую просторную яму. Долговязый шустро и привычно спустился по лестнице вниз. Гусаров под прицелом автомата последовал за ним. Грохнула сверху решетка, щелкнул замок. Иса тут же растянулся на овечьих шкурах, устилавших пол ямы.

– Осваивайся, бедолага. Как зовут?

– Андрей.

– А я - Ваня. Этот бурдюк зовет меня Исой.

Гусаров присел на корточки, привалившись спиной к стене.

– А если дождь?

– Накрывают брезентом, когда не забывают.

– Воняет, ужас...

– Здесь все поначалу воняет. Потом привыкаешь...

– Давно здесь?

– Третий месяц. Поработаю у одного - передают другому. И так всю жизнь, наверно, будет... Настраивайся. Сам приехал или в России отловили?

– Здесь отловили.

– Ты что, бомж?

– Теперь - да. А ты?

– Долго рассказывать. И мастер на все руки, и вор, и все на свете. Украл у одного чурки "форда". Я же не знал даже, чья это машина. А одна падла заложила. Привезли сюда. Отрабатываю, вину заглаживаю. Уже все три "форда" отработал. А ты кто?

– Мент.

– Во дают!
– Ваня даже привстал.
– Уже ментов хапают! Куда вы смотрите? Тихо-тихо чернота города оккупирует, а вы в носу пальцами долбите!..

– Вань, и так тошно...

– Ну да, чего это я... Теперь тебе поздно что-то втолковывать. Хотя я кого тут только не видел! На той неделе наш жирондист - это я так Бахрама прозвал, за жирный зад - твоего тезку продал соседу. Месяц печку выкладывал в большом доме.

Гусаров улыбнулся. Большой дом был где-то далеко-далеко на севере. Большой дом на Литейном, 4. Где-то там пустует (пустует?) его стол в тесном кабинете. И никто из его ребят даже не представляет, что Андрей Гусаров сидит в яме! Яме феодала. И у него даже есть личные деревянные колодки времен Жилина и Костылина...

– Так тот Андрей сам приехал. Рассказывал, что один чеченец нанял его за полтора лимона дом отремонтировать. Приехал сюда, дурак. С почестями. Сделал он дом. Окна, двери, крышу, полы - все поменяли. Золотые руки. Все село собралось на байрам по поводу реставрации. Поели-попили, а потом стали спорить, кому первому Андрюха достанется. А он было о расчете заикнулся. Такой смех, говорят, стоял! Короче, на глазах сторговались, и новый хозяин повел мастера к себе домой на веревке, как барана. Так за попить-поесть и пашет до сих пор. А чуть что - в зубы. Андрюха норовистый, всё права качает, бегать пытался - так у него передних зубов уже не осталось. Самкает и сепелявит.
– Ваня изобразил, как говорит бедный мастеровой.