Чеченский транзит
Шрифт:
– Я на службе был...
– Заливай! А что с Буташевым?
– Не знаю. Он же за бугром остался, ведут вроде переговоры о выдаче.
– На фиг он сдался? Тебе без него скучно, что ли?
– Да уж, не до скуки.
Иринка, утратившая интерес к разговору взрослых, глядя в окно, воскликнула:
– Мама! Вон мама идет!
Алена шла от автобусной остановки к садику. Гусаров завел двигатель и поехал навстречу. Иван закопошился сзади, зашелестел чем-то и вдруг положил на колени Андрея три розы.
– На! Может, простит, что не ночевал.
Гусаров обернулся, хотел что-то сказать, но только мотнул головой - ну ты даешь! Машина остановилась, Иринка выскочила первой.
– Мама! А папа и дядя страшный тебе цветы купили!
– выдала секрет.
– Розы!
– взяла букет Алена, поздоровалась с мужем и внимательно посмотрела на длинноволосого типа, выходящего из их машины.
– Это мой друг Иван.
– А он может ушами шевелить!
– проинформировала Иринка.
– И совсем не страшный. Вы - Харитоненко? Андрей мне рассказывал про вас много хорошего.
– Врал, наверное. Не верьте, я не такой.
– А покажите ухо, вот и проверим.
Иван снова выставил свое знаменитое ухо со шрамами и пошевелил, что снова рассмешило Иринку.
В кармане Гусарова зазвучал зуммер "моторолы". Андрей вынул аппарат, посмотрел на него, держа в вытянутой руке, и демонстративно несколько раз нажал сразу три-четыре клавиши. Зуммер умолк.
– Заглохните все! Ко мне Ванька приехал, и жена стоит, цветущая и молодая.
Гусаров обнял Алену.
– Еа, сунхо ез!
– Что?
– Вот-вот, он и в яме так ругался. А говорит, что это что-то про любовь к девушке, - пояснил Иван.
Андрей отключил радиотелефон до самого утра.
г. Санкт-Петербург (Ленинград)
г. Буденновск (Святой Крест)
1995 г.