Чтение онлайн

Чтобы научиться отличать один плач ребенка от другого, нужен некоторый опыт. Но помните, что «П» в аббревиатуре СПОК – «Прислушайтесь» – требует обращать внимание и на ситуацию в целом, чтобы опознать значимые сигналы. Для примера предположим, что вы не применяете метод ПАСС. Имейте в виду это допущение, читая советы о том, как научиться внимательно слушать.

Учитывайте время суток. В какой момент в течение дня ваша малышка начинает беспокоиться или плакать? Она только что поела? Она играла? Спала? Возможно, у нее мокрый или грязный подгузник? Или она перегружена впечатлениями? Припомните, что предшествовало плачу только что или даже вчера. Не было ли у вашей крошки какого-то нового опыта: например, она впервые перевернулась сама или начала ползать? (Иногда в момент ускоренного роста или при любом другом рывке в развитии у ребенка наблюдаются изменения аппетита, сна или настроения.)

Обратите внимание на ситуацию. Что еще произошло в доме? Залаяла собака? Кто-то включил пылесос или другой шумный прибор? За окном раздался громкий звук? Все это может встревожить или испугать малыша. Может, кто-то готовил и с кухни доносились слишком резкие запахи? Или что-то еще повлияло на обоняние ребенка: например, вы воспользовались освежителем воздуха либо аэрозолем? Младенцы очень чувствительны к запахам. Обратите внимание и на температуру в комнате. Нет ли сквозняка? Не исключено, что ребенок слишком легко или, наоборот, тепло одет. Если вы с ним находились вне дома дольше обычного, вспомните, не могли ли на него подействовать незнакомые образы, звуки, запахи или посторонние люди.

Обратите внимание на собственное поведение. Младенцы впитывают эмоции взрослых, особенно мамы. Если вы сегодня нервничаете, очень устали или рассержены, это может повлиять на малыша. Может быть, вас расстроил телефонный разговор или вы с кем-то повздорили. Если после этого вы займетесь младенцем, он почти наверняка почувствует, что ваше настроение изменилось.

Помните и о том, что при плаче малыша большинство из нас не способны сохранять объективность. Примерно то же самое происходит, когда мы видим выбитого из колеи взрослого: мы приписываем ему чувства, которые сами испытывали бы в аналогичной ситуации. Один при взгляде на фотографию женщины, положившей ладонь на живот, воскликнет: «Бедняжка, у нее гастрит!», – а другому то же самое фото навеет совсем иные мысли: «Она беременна. Наверное, только что узнала». Это называется проекцией, и при детском плаче с нами происходит то же самое. Нам кажется, мы знаем, что чувствует малыш, и, если у нас возникают негативные ассоциации, мы можем растеряться, не зная, что предпринять. А младенец моментально ощущает нашу неуверенность, как и злость. Одна мама поняла, что на взводе, когда заметила, что «раскачивает кроватку дочки чересчур энергично».

Будьте реалистами. Если вы не всегда знаете, что делать, это нормально. Растеряться – нормально. И разозлиться – тоже. Дурные предчувствия, отрицательные эмоции – все это лишь свидетельства того, что вы нормальные родители. Ненормально проецировать на ребенка собственную угнетенность или гнев. Я не устаю повторять мамам: «Ни один младенец еще не умер от плача. Даже если в результате ваш ребенок поплачет несколько лишних секунд, выйдите из комнаты и потратьте эти секунды на то, чтобы прежде всего успокоиться самой».

Дженис, 31-летняя преподавательница школы медсестер в Лос-Анджелесе, с которой я работала, чертовски долго осваивала СПОК, потому что никак не могла продвинуться дальше первой буквы. Стоило малышу Эрику пискнуть, Дженис кидалась спасать его. Обычно она пыталась накормить сына или давала пустышку. Я снова и снова твердила: «Подождите минутку, попробуйте понять, что он вам говорит». Но она словно не могла заставить себя остановиться. Наконец однажды Дженис сама осознала проблему и рассказала о ней: «Когда Эрику было две недели, я разговаривала с мамой, которая к тому времени уже вернулась в Чикаго. Она приезжала поглядеть на него, как только он родился, вместе с папой и моей сестрой, но они уехали сразу после обряда обрезания. И вот проходит несколько дней, мы с мамой говорим по телефону, и до мамы доносится плач Эрика. “Да что с ним творится?” – спросила она. Так, знаете, свысока. Что, мол, я с ним вытворяю?»

Несмотря на большой опыт ухода за чужими младенцами, Дженис сомневалась, что способна стать хорошей матерью для своего ребенка, а завуалированное обвинение со стороны собственной матери стало последней каплей. Этот телефонный разговор убедил Дженис, что она делает что-то не так. Тем более что под конец знаменательного разговора ее мать присыпала свежую рану солью: «Ты, когда была младенцем, вообще не плакала! Я была прекрасной матерью!»

Вот он, корень зла – одно из самых ужасных и разрушительных заблуждений: Плачущий ребенок = плохой родитель. Этот посыл врезался в сознание Дженис. Стоит ли удивляться, что она пыталась спасать Эрика? В довершение ко всему у сестры Дженис родился ребенок-«ангел», в принципе почти никогда не плачущий. А Эрик – ребенок-«мимоза» – гораздо более чувствительный. Любой избыточный раздражитель нарушал его хрупкое душевное равновесие. Но Дженис, ослепленная тревогой, не могла здраво воспринимать ситуацию.

Когда мы все это обговорили, отношение Дженис к происходящему начало меняться. Прежде всего она вспомнила, что, когда они с сестрой были маленькими, при них круглосуточно находилась няня. То ли время притупило мамину память, то ли прислуга моментально уносила заплакавшего младенца подальше от хозяйки… Как бы то ни было, факт остается фактом: все дети плачут, а если не плачут, это ненормально. Честно говоря, немного поплакать даже полезно для младенцев: содержащийся в слезах антисептик защищает их от глазных инфекций. А плач Эрика говорил о том, что он просто устал добиваться, чтобы его поняли.

Разумеется, когда Эрик издавал вопль, Дженис было совсем непросто заглушить в себе обвиняющий голос: «Плохая мать! Ты плохая мать!» Но поняв причину своей тревоги, она стала учиться действовать осмысленно, а не пытаться немедленно заставить сынишку замолчать. Самоанализ помог ей отделить реальные потребности сына от водоворота эмоций, которые захлестывали ее саму. А еще это помогло ей лучше понять, что он за человек – нежный, чувствительный мальчик, совсем не похожий на маленького «ангела» ее сестры, но столь же замечательный и любимый, настоящий дар судьбы.

Дженис посещала и группу, которую я веду, где мамы новорожденных делятся своими историями и опытом. Это тоже помогло ей – она поняла, что не одинока. Я часто встречаю родителей, которым поначалу трудно уСПОКоиться, – методика не дается им, поскольку они не могут преодолеть первую букву, не могут сказать себе «Стоп!». А если даже заставляют себя остановиться, то переполняющие их эмоции мешают им слушать и наблюдать.

Иногда родителям трудно слушать плач ребенка или объективно его оценивать, и на то есть причины. Возможно, это относится и к вам. Тогда вы можете столкнуться с трудностями при освоении второго элемента методики СПОК – «Прислушайтесь». Дорогие мои, не тревожьтесь: кто предупрежден, тот вооружен. Иногда достаточно просто узнать, в чем ваша ошибка, чтобы исправить ее.

В вас «говорит» кто-то другой. Это могут быть ваши родители (как у Дженис), друзья или какой-то специалист по уходу за новорожденными, знакомый вам лично или из СМИ. Накопленный опыт, былые взгляды – все это мы привносим в родительство, все это формирует наши представления о том, что должен и чего не должен делать «хороший родитель» (вспомните врез «Что значит быть хорошим родителем?» во «Введении»). На нас влияет опыт собственного детства и то, как обращаются со своими детьми наши друзья, то, что мы видели в кино и в телепередачах, о чем читали в книгах. Во всех нас пытается говорить кто-то другой. Все дело в том, что мы не обязаны прислушиваться!