Чтение онлайн

Когда свидание соседки по комнате не удалось, Нельсон и Пэсси обнаружили, что у них было кое-что общее: любовь к театру (он играл в любительской театральной труппе города) и классической музыке. «Я нашла его привлекательным. Он и был привлекательным. Не напыщенно-солидный, но притягивающий к себе. К тому времени я уже встречалась с несколькими мужчинами, которые были полностью погружены в себя. Он делал все, чтобы я почувствовала себя особенной, неповторимой. Я путешествовала с командой по изучению иностранных языков, и, если я поздно приходила домой, он приносил мне еду и оставлял ее для меня в холодильнике. Ему нравилось оставлять мое радио настроенным на станцию Индианаполиса, радиус действия которой был около пятидесяти километров».

Когда она вспоминала все это, мы сидели у них на кухне – Пэсси, Нельсон и я. Нельсон сидел в кожаном кресле с подголовником, в то время как Пэсси, стоя с другой стороны кухонного стола, готовила на обед грудинку и шоколадные пирожные с орехами на десерт. Их дом, расположенный неподалеку от колледжа, где она продолжала преподавать, и в нескольких милях от компании по продаже бункеров, в которой он работал вплоть до выхода на пенсию, был сложен из кирпича и почти весь скрыт под густой листвой. Их улица, возможно, ничем не отличалась от улиц в тысячах американских пригородов – молодые деревья, гладкие дороги, покрытые щебенкой и асфальтом, во дворах – столбы с баскетбольными кольцами. Внутри стены дома Пэсси и Нельсона были украшены пейзажами: соседнее озеро с рыбаком, забрасывающим удочку со шлюпки, частокол и лошади, пригибающие шеи к траве. Нельсон был одет в зеленую рубашку для игры в гольф, его лицо и шея были одновременно мягкими и сильными, широкими, добрыми. На Пэсси была яркая блузка в цветочек и джинсы, которые были немного великоваты для ее худощавого, гибкого тела.

Приблизительно семь лет назад, спустя тридцать лет после свадьбы, они были на каникулах со своими детьми и внуками, и в то время, пока остальные члены семьи вечером бродили по территории выставки, они вдвоем пошли пообедать в любимый ресторан. Там у них случилась одна из самых серьезных ссор за последние десять лет совместной жизни. К тому времени они уже не спали вместе. Сначала она начала спать отдельно лишь время от времени, потому что страдала от бессонницы, но раздельная постель из временного явления стала постоянным. Раньше, пока у них не было детей, они порой проводили в постели все выходные. Позже, если они вместе ехали куда-то на машине только вдвоем, ей нравилось читать ему статьи из журналов Penthouse. Так она возбуждалась. Но к тому времени, когда их возраст приблизился к пятидесяти, она приходила к нему в постель только раз в неделю, по пятницам вечером, и все действо занимало у них лишь несколько минут. Он пытался возбудить ее, перепробовал все возможные способы, которым они, за много лет до этого, научились вместе, прижимаясь друг к другу, касаясь кожи друг друга. Но казалось, что поверхность ее плоти невероятно далека от нее, не говоря уж о нем, и даже неглубокий оргазм стал для них невозможным. Он кончил. Они обнялись. Она ушла.

И на каникулах ее терпение дало трещину. Всю неделю она чувствовала себя в ловушке его желания. В их арендованном доме, в окружении детей и внуков, она чувствовала даже меньше, чем ничего. «Это не действует, – взорвалась она в ресторане. – Я знаю, что ты сердишься. Я злюсь. Если ты еще раз придешь домой и скажешь: «O-o-o, сегодня вечер пятницы, ты ведь знаешь, что это означает!» – я уйду из дома. Я больше не собираюсь заниматься с тобой сексом. Я не могу. Я просто не намерена делать это».

«Не думаю, что сказал что-то из ряда вон выходящее, – вспоминал Нельсон. – Еще довольно долгое время я чувствовал, что она сильно расстроена, но мы больше никогда не говорили об этом. Я знал, что что-то пошло не так, как надо, но не знал, что еще сделать».

Вернувшись домой, они купили и прочитали книги с советами для супругов. Неудача. Когда Нельсон услышал, как знакомые рассказывали о своем посещении отеля «без одежды» в Карибском море, он упомянул об этом в разговоре с Пэсси – полушутливо, как о малоправдоподобной идее, которая могла бы спасти их брак. «Когда он рассказывал мне об этом, я поняла, что меня это заинтересовало, но я сомневалась. Я не была уверена, что смогу обнажить тело. Я не знала, хватит ли мне смелости на это. Ни одна женщина никогда не будет уверена, что она достаточно хорошо выглядит, чтобы пойти на это, по крайней мере ни одна женщина, которой за пятьдесят. Мы думали, что это просто нудизм, но в отеле есть недели, когда там собираются и те, кто не относится к нудистам».

Месяц спустя они зарегистрировались в отеле на выходные. В центральном вестибюле нагота не допускалась. Они вышли из своей комнаты: он в плавках, а она – в купальнике и парео.

«Но еще до того, как я дошла до бассейна, я выбросила из головы все предосторожности. Я похоронила свой купальный костюм на дне большой сумки. Там были женщины в возрасте от двадцати пяти до восьмидесяти… Женщины, рядом с которыми я никогда не смогла бы стоять, потому что они были невероятно хороши, и женщины, которые выглядели просто ужасно. На теле некоторых были шрамы от кесарева сечения и гистерэктомии. Были и совершенно бесформенные женщины, и я подумала: если они могут стоять там и позволяют смотреть на себя, то почему я не могу сделать этого? Тела не идеальны. Бассейн был расположен на платформе. Чтобы добраться до него, нужно было подняться, сделав пять-шесть шагов по ступенькам. В каждом шезлонге лежал кто-то обнаженный. Там была девушка, ласкающая чей-то эрегированный член, разговаривающая при этом с кем-то другим. Еще одна девушка опустилась на другую женщину. Мужчины вращали на воде надувной плотик с женщиной в полосатой шляпе, поглаживая ее руки, целуя ее грудь, лаская ее ноги, облизывая ее клитор. Я наблюдала за ней около тридцати минут».

«Я раньше страдал из-за того, что никогда в жизни не буду заниматься сексом с другой женщиной», – добавил Нельсон из глубины своего кожаного кресла. Пока Пэсси готовила обед, он описал две-три свои беседы с женщинами на мероприятиях, которые они посещали в отелях соседних штатов каждые несколько месяцев за последние семь лет. Его голос был каким-то механическим, сконфуженным. Он не был праздничным.

«Я хотела отбросить все запреты. Я решила, что она будет моим образцом для подражания», – сказала Пэсси о женщине в шляпе в полоску.

«Оглядываясь назад, я думаю, что у Пэсси было сильнее выражено желание других партнеров, чем у меня, – сказал Нельсон. – Я думаю, что она ощущала это желание перед той первой поездкой».

«Подсознательно», – заметила она.

Она поставила на стол корзинку с хлебом. Их сельский регион считал это своим изобретением.

«Мы все еще занимаемся сексом друг с другом». Ему казалось важным, чтобы я это знал.

«Нельсон мой муж, – сказала Пэсси. – Я люблю его. Он отец моих детей. Когда я говорю, что люблю его, я имею в виду именно это». Она объяснила, что на мероприятиях, прежде чем уйти с другим мужчиной, она удостоверялась, что у него был кто-то, с кем можно было «поиграть».

«Я сообщаю им некий парадокс», – Мин говорила о методе, который она опробовала всего с несколькими из обращавшихся к ней пар. Она сказала, что большинство из ее пациентов не были готовы к этому, они не хотели брать на себя такой риск. В ее предписание не входило ничего похожего на кардинальное изменение образа жизни, но требовало своего рода выхода за привычные границы, а это означало отказ от ощущения полной безопасности.

Она вернулась к фразе, к идеалу, который критиковала раньше: «Ты – моя вторая половина». Поиск любимого, способного воплотить эти слова, томление по любви без оговорок и границ, поиск идеального союза, ощущение, что наши партнеры должны дать нам то, что дали нам, или мы полагаем, что нам должны были дать, наши родители, стремление постоянно получать позитивные подкрепления: скажи мне, что я особенный, скажи мне, что я красива, скажи мне, что я умен, скажи мне, что я успешен, скажи мне, что ты любишь меня, скажи мне, что это навсегда, что бы ни случилось, пока смерть не разлучит нас, – это, по мнению Мин, лишь немногим больше, чем детский плач. Тем не менее большинство из нас так и не смогли пережить крушение этих надежд. Большинство из нас не могли оставить тоску по тому, кто сделает нашу жизнь наполненной, будет постоянно убеждать нас в нашем совершенстве и обеспечит нас уверенностью в себе, потому что отказ от надежды на это будет означать признание, что мы неизбежно идем по жизни в одиночестве, и, если нам повезет, любовь будет поддерживать нас на этом пути, но, по большому счету, каждый идет по жизни самостоятельно. Немногие из нас хотят пройти такой путь.

«Для того чтобы существовала сексуальная привлекательность, должен быть некто Другой», – сказала она. Все же, пытаясь спастись от одиночества, мы прилагаем титанические усилия для того, чтобы добиться единения с этими Другими. Мы бьемся, цепляемся за них. Мы молимся о том, чтобы наше собственное «я» уступило дорогу нашим желаниям, чтобы наши души слились воедино. И когда мы пытаемся сжать до минимума дистанцию между нашими личными жизнями, эрос – одна из сил, которые мы используем в этой борьбе, – страдает первым и гибнет. Она не считала, что партнеры не должны обращаться друг к другу за поддержкой и утешением. «Любовь должна существовать в самых разных измерениях». Однако у большинства из нас, по ее мнению, что-то не складывалось: слишком большую силу набирало стремление зависеть от партнера, получать от него поддержку и защиту.

Ей нравилось спрашивать у пар, которые особенно старались преодолеть проблемы: «Почему она должна желать вас?» или «Почему он должен желать вас?» Она требовала: «Скажите мне, что в вас может вызывать желание… И порой они смотрят на меня так, как будто хотят сказать: поверить не могу, что вы спрашиваете меня об этом! Иногда они слышат в этом оскорбление, порой мой вопрос повисает надолго. Но постепенно они понимают, что€ именно я делаю. Я хочу, чтобы они сосредоточились на том, что происходит, знали, в чем дело. Я хочу, чтобы они поработали над тем, что они считают в себе наиболее желанным, чтобы они усилили то, что им кажется в них наиболее сильной стороной. И я хочу, чтобы они подумали о том, чего они сами желают увидеть в любовнике, и попытались сами стать такими. Я хочу, чтобы они улучшили себя».