Чтение онлайн

Мы довольно долго беседовали с генералом, вспоминая знакомых и больше незнакомых деятелей русского, как мы говорили, патриотического движения. Генерал многое уже запамятовал, и можно было сочинять что угодно.

— А Каледин, Кутепов?.. Какие это были боевые генералы!

— Очень, очень, ваше превосходительство…

Я не скупился величать его «превосходительством», это импонировало ему, располагало ко мне. Казалось даже, что при каждом очередном «ваше превосходительство» генеральская лысина розовеет от удовольствия. Он полностью уверовал в мое белогвардейское прошлое. Мы восхищались Казанским собором и колоколами знаменитого Исаакия (не зря я бродил по Ленинграду), Большим театром и кремлевским Царь-колоколом, с благоговением перечисляли имена «достойнейших монархов» от Ивана Грозного до Николая Второго. Кратко обозрев всю историю государства Российского, мы перешли к большевикам, «устроившим в такой патриархальной стране кромешный ад», и стали выяснять, что же надо делать, чтобы вернуть к жизни старые порядки и увидеть на престоле кого-либо из божьих помазанников.

— Теперь вам, молодежи, придется взять все на себя, — с грустью сказал генерал. — Нам, старикам, это уже не под силу.

— Что вы, ваше превосходительство! Ну какой вы старик? — запротестовал я. — Зрелый возраст — только и всего. Ваш опыт, ваши знания… Я лично с готовностью пойду под вашим командованием на большевистский Ленинград, чтобы он вновь стал Санкт-Петербургом.

— Благодарю вас за добрые намерения и чувства, молодой человек. — Генерал дрожащей рукой потрепал меня п. о плечу. — А может, и в самом деле не все еще потеряно? — Он выпятил грудь, подтянул штаны с красными лампасами, с хрипотцой в голосе скомандовал: — Смирно! — и закашлялся, полез в карман за платком. — Нет-нет, есть еще порох в пороховницах!..

Перед тем как расстаться с генералом, я купил у него весь наличный запас папирос и попросил посоветовать мне, у кого здесь можно заказать солидную партию этого товара.

— Как я уже доложил вашему превосходительству, я открываю в ближайшее время в Шауляе табачное дело и хотел бы установить деловые контакты с одним из ваших поставщиков.

— На меня работает несколько артелей, — явно присочиняя, проговорил генерал. — Могу порекомендовать вам очень почтенного человека.

«Хоть бы Энгельгардта», — мелькнуло у меня.

Словно прочитав мои мысли, генерал сказал:

— Полковник Энгельгардт, например. У него отличная группа, все больше офицеры-гвардейцы, папиросы набивают отменно. Если угодно…

И он дал мне его адрес, заметив при этом, что сейчас как раз удобно к нему зайти. Жена уехала к родственникам на побережье в Пярну, полковник один, после обеда он обычно отдыхает и будет рад, конечно, получить хороший заказ.

Поблагодарив генерала за душевную беседу, я напоследок еще раз заверил его, что если он вздумает вновь собраться в поход против «антихристов-большевиков», то я буду счастлив стать под его боевые знамена. Затем я вытянулся в струнку, отдал по уставу честь, как положено его высокому воинскому званию, и, повернувшись: «Кругом-арш!», ушел, держа под мышкой аккуратно упакованный его превосходительством пакет с папиросами…

Полковник Энгельгардт жил на верхнем этаже трехэтажного дома, стоявшего в центре города возле небольшого сквера. Одной стороной дом этот выходил на базарную площадь, а другой — на узенькую улочку с маленькими домиками, построенными, возможно, еще в средние века.

Прежде чем войти в парадное, я тщательно изучил местность вокруг, наметил, на всякий случай, пути отступления: кто знает, как встретит меня полковник? Уже в парадном сунул руку в задний карман брюк — проверил, на месте ли пистолет. Только после этого поднялся по лестнице на третий этаж и нажал кнопку звонка, расположенного под табличкой с фамилией хозяина.

Звякнула цепочка, щелкнули многочисленные замки, дверь медленно приоткрылась, и в образовавшийся просвет на меня глянула заспанная, небритая физиономия. Высокий мужчина в старом, без погон кителе офицера царской армии предусмотрительно поставил ногу на порожек так, чтобы я не мог полностью открыть дверь и войти.

— Вам кого? — недовольно буркнул он.

Извинившись за беспокойство, я сказал, что пришел по рекомендации его превосходительства генерала Шаховского и что мне нужно видеть полковника Энгельгардта.

— Это я, — прозвучало в ответ. — Что вам угодно?

— Генерал просил передать вам привет. Его превосходительство беспокоится, что вы у него давно не были. У него и папиросы на исходе. Я взял последние пачки.

— Благодарю за привет, — сказал полковник. — А по какому случаю имею честь видеть вас? — Он окинул меня изучающим взглядом.

Я представился: торговец из Шяуляя, хочу в своем галантерейном магазине открыть табачный отдел, продавать русские папиросы.

— Его превосходительство порекомендовал мне обратиться к вашему высокоблагородию.

На лице Энгельгардта появилось подобие улыбки. Вероятно, его, как и генерала, никто по военному уставу давно не величал. Однако ногу с порожка он все еще не снимал.

— Мне, господин полковник, — продолжал я, — доставило бы большое удовольствие, если бы вы не отказались принять от меня заказ на набивку папирос в довольно большом количестве.

— А какое количество вас устроит?

— До тридцати тысяч в месяц, ваше высокоблагородие, — бухнул я, не представляя себе, много это или мало для моего торгового заведения.

Названное число, видимо, произвело на полковника впечатление, потому что он тут же убрал ногу и широко распахнул дверь:

— Прошу вас.

Энгельгардт проводил меня в сравнительно большую комнату, посередине которой стоял старомодный письменный стол на резных ножках. На нем, рядом с портретами последнего русского царя и его августейшей супруги в позолоченных рамках, лежали коробки с папиросными гильзами и табаком. У левой стены одиноко притулилась покосившаяся этажерка, на которой горкой высились пачки, по всей видимости, с готовой продукцией. В углу комнаты, под иконой божьей матери, чадила маленькая лампадка.

Мы сели за стол. Полковник вынул из ящика лист бумаги, взял ручку и, обмакнув перо в чернильницу, приготовился записывать заказ.

— А как здоровье его превосходительства? — спросил он.

— Выглядит неплохо, бодр, приятный собеседник, — ответил я. — Не теряет надежды на лучшую жизнь. Мы с ним хорошо поговорили, оказалось много общего.

— Завтра же доставлю ему очередную партию товара, — Энгельгардт кивнул на этажерку. — Генерал будет доволен.

Папиросная тема была исчерпана. Настало время переходить к делу. С чего начать?

— Господин полковник, прошу извинить меня за то, что вынужден был прибегнуть к такому камуфляжу, — я показал на пачки папирос. — Иначе, пожалуй, мне не удалось бы попасть в ваш дом, чтобы познакомиться с вами и побеседовать без посторонних…

Энгельгардт впился в меня окаменевшим взглядом.

— Скажу прямо: никакими папиросами я торговать не собираюсь. Я чекист, приехал из Москвы специально к вам, чтобы сделать одно предложение.

— Не понимаю… — пробормотал полковник. Видимо, встреча с чекистом один на один в пустой квартире его не очень воодушевляла. Но деваться ему было некуда.