Чтение онлайн

На развилке дорог я приказал извозчику свернуть в сторону железнодорожной станции. Взглянул на часы: без двадцати десять. До отхода поезда — семнадцать минут. Успеть бы! Ехать недалеко, однако все же толкаю в бок извозчика:

— Поживей, любезный, поживей!

— Хоросе, капитана, хоросе…

Вот и станция. Подъезжаем к поезду, но не от перрона, а с другой стороны. Раздается третий звонок. Неужели опоздаем? На паровозе дали свисток и выпустили пар — сейчас двинется. Бежим к первому попавшемуся вагону. Подсаживаю жену на ступеньку, открываю своим служебным ключом дверь (ревизор имеет право контроля пассажирских поездов), и мы в тамбуре.

В это время распахнулась дверь, ведущая из тамбура в вагон, и перед нами оказался сам начальник поезда. Он узнал меня и воскликнул:

— Господин ревизор, какая честь! Позвольте проводить вас в спальный вагон.

Действительно, вагон третьего класса, в который мы случайно попали, не очень-то соответствовал моей по тем временам достаточно высокой должности. Начальник поезда предоставил нам двухместное купе в международном вагоне.

Ночь езды… Ночь бессонная, тревожная…

Утром — в Харбине. Надо найти кого-нибудь из товарищей или хотя бы знакомых. Их немного, но они есть. Как нарочно, сегодня воскресенье и ни один телефон не отвечает. В гостиницу идти нельзя — клиенты гостиницы учитываются полицией.

Ждать невозможно. Дорога каждая минута. Решаем с женой разделиться — поодиночке легче будет пробиваться к своим. Первым же поездом отправляю жену на станцию Маньчжурия. Я дал жене адрес нашего консульства — как советской гражданке ей там помогут перебраться на советскую территорию. Сам держу курс в противоположную сторону — во Владивосток. Доеду до Пограничной — так тогда называлась конечная станция КВЖД, — а потом попытаюсь перейти нелегально «зеленую границу». Пригодится знание местности — я когда-то недалеко от этого района партизанил.

Но как ехать — открыто или тайно? Взять билет третьего класса? А может, оставаться ревизором до победного конца? Все равно многие здесь знают меня в лицо.

И тут вспомнился Хлестаков. Почему бы не попробовать? Конечно, Хлестакову было намного легче. Он не рисковал жизнью. А меня мои смертельные враги, быть может, уже преследуют по пятам. Зато я, в отличие от него, настоящий ревизор, служебные документы в порядке — воспользуюсь в случае чего. Вот только портфеля не хватает… Надо будет где-нибудь здесь купить. И держаться посолиднее, делать вид, что ко всему присматриваюсь, принюхиваюсь, задать несколько достаточно прозрачных вопросов работникам дороги — пусть «догадаются», что я еду с обычной ревизией. Тогда они не станут разузнавать о цели моей поездки и не наведут на мой след полицию.

Свой план я начал приводить в исполнение еще на вокзале. Прошелся по перрону, заглянул в служебные помещения, строго выговорил какому-то чиновнику за якобы замеченный мной непорядок. И вскоре убедился в том, что моя уловка возымела действие.

Не успел я сесть в поезд «Харбин-Пограничная», начальник поезда лично провел меня в международный спальный вагон первого класса и предоставил мне отдельное купе в середине вагона.

— Тут поспокойнее: не стучат колеса, не хлопают двери тамбура, — сказал он.

Я не сомневался, что по селектору по всей линии уже полетела телеграмма: «Едет ревизор».

Видя, как начальство старается предупредить все мои желания, проводник стал тщательно сметать воображаемые пылинки с дивана, столика и даже с дверных ручек, сверкавших ослепительным блеском.

— Не будет ли угодно господину ревизору закусить? — подобострастно спросил он, закончив уборку, и почтительно склонил голову набок.

— Принеси-ка, милейший, из ресторана чего-нибудь… Можно зернистой икорки или копченой осетринки… Разумеется, бутылочку сухого вина, желательно французского, и кофе.

— Слушаюсь, один момент, господин ревизор.

Через минуту-другую передо мной возник солидно сервированный стол.

— Желаю здоровья, — поклонился проводник и, спиной открыв дверь, бесшумно удалился.

На душе у меня было очень беспокойно. Думал о жене — как она там? Добралась ли до консульства? А что, если генерал-губернатор догадался разослать срочную телеграмму «Всем, всем, всем!» о моем аресте? Причину сочинить нетрудно: мол, сбежал ревизор и прихватил с собой казенные ценности.

От Харбина до последней китайской станции в сторону Владивостока — Пограничной экспресс тогда шел часов шесть-семь. Пытаюсь уснуть, чтобы хоть немного забыться. Однако сон не идет. И не только от волнения. Почти на каждой остановке в купе робко заглядывают местные станционные власти. Интересуются самочувствием, спрашивают, не будет ли каких-нибудь распоряжений и указаний по их ведомству. Я, конечно, стараюсь не уронить своего достоинства, задаю соответствующие вопросы по работе коммерческой службы. И в их глазах читаю: «Скорее бы уехал, кто их, ревизоров, знает, что у них на уме?»

А мозг неотступно сверлит мысль: вдруг на следующей станции в дверях купе вместо чиновника с заискивающей улыбкой на лице появится совсем не улыбающийся жандарм, и меня отправят обратно в Цицикар к генерал-губернатору. Но уже без всяких почестей, в наручниках и в арестантском вагоне.

Приближаемся к Пограничной. Поезд замедляет ход. Смотрю в окно и чувствую, как спина покрывается холодным потом. На перроне большая группа людей в форменной одежде железнодорожников и в гражданском платье и полицейский офицер со своими подчиненными. Неужели за мной?

Мне было известно, что в китайской полиции и в контрразведке работают бывшие белогвардейские офицеры. Как раз на станции Пограничная в полиции служили ярые антисоветчики Шекунов и Чехов. Последний выдавал себя за родственника великого русского писателя. Всю свою жизнь они боролись с большевиками — сначала в царской жандармерии и охранке, потом в белогвардейских контрразведках. И хотя судьба до сих пор оберегала меня от личного знакомства с этими закоренелыми врагами нашей страны, встреча с ними на Пограничной не предвещала ничего хорошего.

Поезд остановился. Проводник терпеливо ждет возле купе, чтобы проводить меня к выходу. Потом почтительно семенит следом по проходу, бережно неся мой тощий портфель, купленный в Харбине. В нем весь мой багаж — полотенце, бритвенный прибор, зубной порошок, щетка и пара носовых платков. Сейчас, думаю, прямо со ступенек меня подхватят под руки полицейские, звякнут наручники и…

Но все вышло иначе. Получив депешу: «Едет ревизор», начальство Пограничной решило устроить мне торжественную встречу. Не было только музыки.