Чтение онлайн

Именно тогда донские чекисты арестовали в Новочеркасске подполковника Гудаута вместе с шифром и паролем явки в крымский штаб Врангеля. С его отчетом о работе подпольного донского штаба, именовавшего себя «Армией Спасения России», отправился чекист Бахарев, внешне походивший на Гудаута.

В штабе Врангеля Бахарева проверили и отправили обратно на Дон — инспектировать «Армию Спасения России».

В том же году чекисты ликвидировали заговор, однако Бахарев был «неуловим» и оказался в Москве, а затем и в АРА.

Но Хаскель все-таки решил тщательно проверить легенду Бахарева о его службе адъютантом у князя Ухтомского. Запросили Деникина. Все подтвердилось, и Бахарев был включен в штаб разведывательной службы АРА.

Артузов и Менжинский встретились с Бахаревым в квартире сотрудника ВЧК Базова. Все уселись в глубокие кресла, Менжинский спросил:

— Борис Александрович, когда вам надо выезжать в Уфу?

— Завтра, товарищ Менжинский.

— Главная цель поездки?

— Активизировать сбор материалов о промышленности и ценных месторождениях Урала. Затем по условной телеграмме из Москвы взорвать мост на реке Белой, разрушить депо и на длительное время вывести железную дорогу из строя.

— Ничего себе! А если вам, Борис Александрович, не поехать, заболеть...

— Если я не поеду, то в эту работу активно включится английский агент Горин. Он русский эмигрант. Его завербовал Дени Росс и передал Хаскелю на связь, а тот отправил его на Урал. Его надо остерегаться — опытный подрывник-офицер.

— Тогда сделаем так, — начал Менжинский. — Дня за три до приезда Бахарева в Уфе должен быть Базов, чтобы подобрать на месте надежную группу из трех-четырех специалистов, предположим, металлург, химик, геолог и еще переводчица с английского. Это будет «рабочая» группа Бахарева, призванная нейтрализовать аровскую уфимскую разведку. Группа должна перехватить инициативу — представить «интересные» материалы. Переводчица, если нужно, готовит английский текст. Что же касается сведений о промышленности, то в местной печати их сколько угодно. Иностранцы особенно любят тему развала советской промышленности, вот вы им и опишите, как на Ижевском оружейном заводе делают теперь ножи, вилки, замки и даже зажигалки. Это будет почти правда.

Теперь давайте подумаем, что будет делать Базов. У вас есть предложение? — спросил Менжинский.

— Недалеко от Уфы, в северной части Бирского кантона, — не торопясь начал Базов, — оперирует банда примерно в триста человек, хорошо вооруженная, имеются гранаты и пулеметы. Руководят бандой колчаковские офицеры. Штаб их именует себя «партией радикалистов», политическую платформу им разработал уфимский эсер Латынов. Американец Лассаль, помощник Белла, ищет с этой бандой связь и уже не раз засылал им продукты от АРА. Делалось это просто. Партия продуктов направлялась в Бирск по реке Белой. Штаб банды об этом извещался, и продукты перехватывались. Американцы убивали сразу двух зайцев: в Советской России-де нельзя транспортировать американские грузы, их в пути грабят, нужна наша собственная, надежная охрана, и другое — заставляли банду «партии радикалистов» действовать по планам американской разведки.

Но это еще не все, — продолжал Базов, — в Ижевском женском монастыре осело около двадцати колчаковских офицеров. Их там держат с ведома уфимского епископа Бориса. Лассаль узнал об этом, ищет с ними связь, чтобы влить их в банду «партии радикалистов».

В разговор вступил Артузов:

— В нашем отделе есть два хороших, проверенных человека, муж и жена. Она учительница, назовем ее условно «Белка». Муж ее бывший офицер, тоже из педагогов, есаул казачьей армии, назовем его «Ушаков». И них уже есть опыт, и им вполне можно доверять. Переправим их в Уфу. На месте Бахарев с ними свяжется и дальше сведет их через Лассаля с Гориным. Втроем они и направятся на связь с подпольем Ижевского монастыря.

Группа Бахарева работала энергично. Специалисты разъезжали по Уралу, Башкирии, собирали «сведения», переводчица готовила материалы на английском языке. Белл и Лассаль были довольны.

Из монастыря прибыло в банду «партии радикалистов» офицерское подкрепление. Начальником штаба был назначен Горин, его помощником есаул Ушаков. Отряд они разбили на две боевые группы. Все было готово к намеченной диверсии. Бахарев сообщил об этом в Москву Хаскелю. В ответной телеграмме был назначен день «икс». Банды подтянулись к исходным позициям.

...В ночь перед операцией Белл и Бахарев не спали, чутко прислушивались к тишине, ожидая начала операции. Наконец, вблизи вокзала и у железнодорожного моста послышалась стрельба. Взрывов не было, диверсии не получилось.

Бахарев зло сказал Беллу:

— Теперь мне надо отсюда немедленно уезжать. Сообщите об этом, господин полковник, шефу в Москву. Я вернусь и подробно все ему доложу.

Несмотря на срыв диверсий на Урало-Уфимской железной дороге, полковник Хаскель был полон новых планов. Он считал, что в его руках главный козырь: у кого продовольствие — у того власть.

Осень 1921 года с первым продовольственным транспортом в Новороссийский порт вошел американский миноносец «Геллерт» и пришвартовался к причалу. Американские военные моряки повели себя в Новороссийске как хозяева. Устраивали пьяные дебоши в приморском ресторане «Сан-Суси», на улицах оскорбляли честь и достоинство советских граждан.

Радиорупор на «Геллерте» круглосуточно вел антисоветскую агитацию. На этой почве в порту возник конфликт с советской администрацией, которой пришлось закрыть и оперативно опечатать радиорубку на миноносце. Хаскель немедленно предъявил ультиматум Советскому правительству: если радиорубка не будет открыта, он даст распоряжение Дрисколю, представителю АРА на юго-востоке, законсервировать Новороссийский порт для американских продовольственных транспортов.

По решению ВЦИК в Новороссийск выехал член Президиума Карл Петерсон. В выданном мандате определялись его обязанности:

Много времени и сил потратил Петерсон, чтобы урегулировать конфликт. Разобравшись в обстановке, Петерсон дал указание местным властям снять пломбы с радиорубки миноносца и разрешить пользоваться радио, но предложил выйти миноносцу на внешний рейд.

Тогда Хаскель ультимативно потребовал свободного входа миноносцу «Геллерт» в порт Новороссийска под предлогом необходимости обеспечения его горючим и выхода военных моряков на берег. Опять последовали угрозы прекратить ввоз продовольствия. Одновременно в Новороссийск прибыл ответственный сотрудник АРА капитан Дрисколь и переводчик Борисов.