Чтение онлайн

— Ну и места, скажу я вам, — восхитительный русский пейзаж! — восторгался Фишер. — Как жаль, что я раньше не мог вырваться на настоящую русскую природу, а теперь — здравствуй, древняя Русь, и прощай!

— Степа! Не будем терять времени, — обратился Бахарев к одному из спутников. — Пойдем быстренько накопаем червей, как бы не упустить утренний клев. А вы, Болд, готовьте снасти и выбирайте место. За Фишером — хорошие фотоснимки. Уху я буду варить сам.

Клев начался, и рыба пошла хорошо.

Вдруг из-за деревьев на Степана и Болда набросилось несколько человек. Они оглушили обоих и начали вязать. Фишер бросился к кустам, но его догнал... Бахарев.

— Успокойтесь, Фишер, это наша операция, она уже завершается.

Фишер дрожал, как осиновый лист:

— А нас они не тронут?

— Успокойтесь, это надежные люди.

— Господин офицер! — послышался голос незнакомого человека. — Расчет, пожалуйста!

— Сколько? — спросил Бахарев.

— По уговору, тридцать червонцев.

Бахарев полез в карман, вытащил деньги, отсчитал и передал мужику. Но тот не уходил.

— Что еще? — спросил Бахарев.

— Десяток бы червонцев за чистоту работы, и пять за пашпорт.

Бахарев, не торгуясь, отдал еще пятнадцать червонцев и взял американский паспорт Генри Болда.

На другой день полковник Хаскель торжественно, один на один, вернул паспорт Генри Болда лично в руки Бахареву. Тот развернул его и увидел свою фотографию.

— Сделано великолепно, подлинный документ. Фишер, хоть и труслив, но в оформлении документов незаменимый мастер. Что же, поздравляю вас, Генри Болд, — сказал Хаскель, — отныне вы офицер американской военной разведки.

В среду 18 июля 1923 года поезд Москва — Ростов проезжал воронежские степи. Степан и Глебов сидели в отдельном купе, было жарко, открыли окна и любовались степными просторами. У одного позади была работа «кучером» в АРА, у другого — жизнь в облике Генри Болда.

В тот же день вечером в особняке Наркоминдела в Денежном переулке был прощальный банкет в связи с ликвидацией деятельности в Советском Союзе Американской администрации помощи и по случаю отъезда его сотрудников.

Продукты АРА были розданы, счета закрыты. Все сотрудники московской и районной контор уехали во вторник с Рижского вокзала.

Остались только полковник Хаскель, Фишер и восемь руководителей отделов.

Банкет шел по этикету. Выступил Хаскель. Он благодарил Советское правительство за дружескую кооперацию и выразил сожаление, что между Советской Россией и Америкой существуют натянутые отношения — «мало доверия с одной стороны и много подозрения с другой...» — «русский мужик и русский рабочий меня научили многому, и я доволен этим уроком».

Хаскель закончил свое выступление широкой улыбкой.

Спустя несколько дней далеко от Москвы произошла еще одна встреча. Балканское полуденное солнце жгло нестерпимо, прохлады не было даже в густой зелени, окружавшей виллу бывшего царского посланника. Особняк стоял в аристократическом районе Софии и вот уже третий год был резиденцией Врангеля.

Из-за жары барон, принимавший с утра посетителей в садовой беседке, решил перенести следующую беседу в кабинет. К тому же свидание предстояло интересное — прибыл офицер «с того света».

Хрустя сапогами по гальке, навстречу быстро шел адъютант.

— Ваше высокопревосходительство, полковник Бахарев прибыл.

— Проводите в кабинет, — бросил Врангель и, отшвырнув сломанную ветку, своим обычным резким шагом пошел к особняку.

— Рассказывайте, полковник, как вам удалось спастись от смерти и бежать из Совдепии, — сказал Врангель, протягивая руку Бахареву. — Я по американским каналам связи получил сообщение о вашей гибели и уже отслужил панихиду в штабной церкви.

— Я изложил все подробно рапортом.

— Да, я прочел и очень доволен вашей храбростью, я ведь понимаю, как отлично вы провели операцию на Дону. Напрасно, полковник, вы связались с американцами, я их не терплю. — Барон встал и начал ходить по кабинету из угла в угол. Затем вдруг неожиданно остановился и спросил: — Вы, полковник, не хотели бы отдохнуть немного, с месяц, а там, глядишь, у вас и у нас и новые операции будут подготовлены?

— Буду очень благодарен, ваше высокопревосходительство.

— Такое распоряжение по штабу я уже отдал.

Аудиенция закончилась.

Бахареву предстояло возвратиться в Россию и еще долго жить в облике врага.

АРА была ликвидирована. Но оставленная агентура продолжала действовать в СССР.

В 1927 году ГПУ была обезврежена резидентура американской разведки, которой руководил бывший сотрудник астраханской АРА Риф Лефс.

Позже, в 1935 году, ГПУ была раскрыта американская резидентура, руководимая полковником Джонсоном. Он прибыл в Советский Союз в 1923 году как сотрудник АРА. После ликвидации АРА Джонсон остался в СССР в роли представителя ряда американских торгово-промышленных фирм. Созданная им резидентура из семи белых офицеров и бывших сотрудников АРА деятельно занималась шпионажем.

В 1941 году был арестован агент американской разведки Галкин, на следствии он показывал:

Так советскими чекистами были один за другим ликвидированы на нашей территории американские опорные пункты шпионажа.

Принято думать, что разведчик, работающий за рубежом, постоянно находится в состоянии единоборства с контрразведкой противника. Это не совсем так. Ибо в тот миг, когда разведчик попадает в поле зрения контрразведки, он больше но может выполнять свое задание и должен покинуть страну пребывания.

Вполне очевидно поэтому, что искусство профессионального разведчика состоит в том, чтобы как можно дольше избегать прямых или косвенных контактов с противником.

На протяжении дней и месяцев герои повести добывают необходимые Советскому правительству документы, позволяющие укрепить обороноспособность СССР. В поле зрения спецслужб советские разведчики не попадают ни разу, и может показаться, что им все легко удается. Это не так. Ибо высший профессионализм разведчика в том и состоит, чтобы миновать сети, расставленные противником, и успешно выполнить задание Родины.