Чтение онлайн

— Кто тебе позволил? — вырвалось у меня. Все это было так неожиданно, что я даже не знал, как мне вести себя — сердиться или радоваться.

Она сдвинула черные брови, и в ее взгляде промелькнуло упрямство.

— Да никто. Сама. Пришла и сказала Тимошенкову: не отправите в опергруппу — дезертирую на фронт!

Я пробурчал что-то про дисциплину и про фронт, где убивают, но уже решил про себя: пусть остается. Тот предмет в черном чехле, который она держала в руках, был нам сейчас крайне необходим, а Валя неплохо владела стенографией.

— Вот взяла на всякий случай, — сказала она.

— Ладно, сержант, расчехляй свою машинку. Будем работать...

Она действительно оказалась нужным нам человеком. Много помогала, ходила на связь с партизанами и наравне со всеми выполняла другие боевые задания.

Свою работу по охране тыла мы обычно согласовывали с особым отделом армии, и наши группы действовали совместно с их заградотрядами. Но у нас был и так называемый свободный поиск, когда чекисты самостоятельно «фильтровали» тот или иной район прифронтовой полосы. За короткое время через наши руки прошли десятки и сотни людей. Здесь были и «обиженные» Советской властью бывшие кулаки, и уголовные преступники, и долгое время маскировавшиеся казаки-белогвардейцы, жаждущие посчитаться за все прошлое. Но большинство из задержанных составляли те, кто встал на путь предательства из-за малодушия и неверия в нашу победу, кто всеми гнусными способами спасал свою шкуру. Война — это суровая проверка для каждого. Если в мирной, спокойной жизни кто-то может еще юлить, изворачиваться, вести двойную жизнь, то здесь, как говорится, вынь да положь то, что имеется у тебя за душой. Как это у Шота Руставели: «Из кувшина вытечь может только то, что было в нем...» Верно кто-то сказал: предателями становятся не по убеждению, а по свойству души — шкурники и трусы.

Вербуя из таких людей свою агентуру и засылая ее в наш тыл с разведывательными или диверсионными заданиями, гитлеровцы, конечно, не очень-то рассчитывали на такой материал и поэтому компенсировали качество количеством. После соответствующей подготовки и некоторой «косметической» обработки шпионов переправляли через линию фронта: по горным тропам, сбрасывали на парашютах, доставляли морем — на моторных лодках и катерах. На какие только ухищрения не пускались фашисты — экипировали их в форму красноармейцев, снабжали советскими документами, деньгами, тщательно разрабатывали «легенды», прибегали к различным комбинациям: инсценировали выход из окружения, побег из плена, возвращение после выполнения спецзадания советского командования и так далее.

Одна из наших групп задержала как-то в расположении войск лейтенанта и сержанта. Все как будто было у них в порядке: и документы и предписание на получение в одной из дивизий артиллерийских приборов. Но при тщательной проверке было установлено, что в предписании слегка изменена фамилия начальника штаба. Вместо Тетерин стояло Течерин. И этого оказалось чекистам достаточно, чтобы шпионы были разоблачены. В другой раз разоблачен был изменник Родины — пожилой, невзрачный на вид мужчина, собиравший сведения о расположении частей 339-й стрелковой дивизии. Чтобы подкрепить его версию о побеге из фашистского лагеря, на спине предателя каленым железом выжгли звезду и номер. Но и это не помогло, как не помогла и другая вражеская «косметика» — шрамы, еще не зажившие штыковые и ножевые раны, пластические операции.

Связь со своими агентами фашисты поддерживали обычно по радио и через агентов-связников, а для обратного перехода линии фронта они снабжались паролем, обозначающим наименование разведоргана. Так что со временем мы располагали уже солидным досье на многие разведорганы противника, действовавшие не только на нашем участке фронта, но и на всем Северном Кавказе. Знали их почерк, наиболее типичные ухищрения, дислокацию, методы вербовки, подготовки и заброски агентуры и другие немаловажные детали. Я понимал, что эти сведения представляют большую ценность не только для разведорганов фронта и краевого управления НКВД, они крайне необходимы Центру, Москве. И потому мы без малейшего промедления отправляли их но назначению.

К началу 1943 года густую паутину на Северном Кавказе сплело ведомство Канариса — абвер. Вокруг Краснодара, Новороссийска и Ставрополя действовало по меньшей мере семь крупных разведывательных, диверсионных и контрразведывательных команд и групп этого армейского спецоргана с дюжиной мелких передовых постов — мельдкопфов. В Краснодаре, например, на улице Седина дислоцировалась абвергруппа 102. Она имела переправочный пункт агентуры в станице Кабардинской и передовые посты в станице Крымской и поселке Хадыжинский. Подчинялась группа абверкоманде 101, которая находилась в Ставрополе.

С января 1943 года там же, в Краснодаре, появился диверсионный разведывательный орган врага — абверкоманда 201. В своем подчинении она имела четыре абвергруппы и несколько мельдкопфов. Условно именовалась «Дариус». Командовал ею подполковник Георг Арнольд.

Чекистами нашей оперативной группы был захвачен в зафронтовой полосе вербовщик агентуры и переводчик «Дариуса» Райданник, бывший лейтенант Советской Армии, житель Пятигорска. От него мы получили весьма ценные сведения. Диверсанты этого органа обычно действовали группами по 3—5 человек в форме военнослужащих Советской Армии. Имели задание проводить в нашем тылу диверсионно-террористические акты, вести войсковую разведку переднего края, захватывать «языков», подрывать укрепленные точки обороны. Снабжались взрывчаткой и зажигательными средствами, замаскированными в противогазных сумках, консервных банках, в виде пищевых концентратов. После задержания Райданника особым отделом 18-й армии было доведено до личного состава разъяснение, как надо поступать с такого рода продуктами и противогазами.

В оккупированном Краснодаре базировался и контрразведывательный орган врага — абвергруппа 301, который проводил работу в тылу немецкой армии по выявлению советских разведчиков, партизан и подпольщиков, то есть наш непосредственный противник. Командовал им пятидесятилетний корвет-капитан с грозной английской фамилией Кромвель. Об этом поведал нам на допросе резидент этого органа некий Рудаков, он же «Рудольф», «Самурай», которого чекисты прихватили в зафронтовой полосе.

А вот на разведорган «Марине Айнзатцкомандо дес Шварцен Меерс» (Морская разведывательная команда Черного моря) мы вышли следующим образом. Чекисты нашей оперативной группы постоянно включались в состав армейских и партизанских разведывательно-диверсионных групп, которые на катерах-охотниках выбрасывались северо-западнее Новороссийска в районы Анапы, Соленых озер и Абрау-Дюрсо. Они нападали на немецкие штабы, захватывали документы, карты, брали «языков». После одной из таких вылазок к нам в руки попал ни больше ни меньше как помощник начальника «Марине Айнзатцкомандо» корвет-капитан фон Грассман. Этот спец по Черному морю на безупречном русском языке поведал нам о своем разведоргане и о намерении немцев восстановить Новороссийский порт. С этой целью он и колесил по побережью. Привлекал к восстановительным работам специалистов-портовиков, а заодно и вербовал среди них агентуру. Команда «Черного моря» постоянного места дислокации не имела, следовала за частями немецкой армии, выделяя по мере необходимости передовые оперативные группы — форгруппы. С сентября 1942 года она находилась в Новороссийске. Командовал ею корвет-капитан Ротт по кличке «Сир».

Нашему родному Краснодару определенно «везло» на фашистские разведорганы. Со временем мы обнаружили там еще один, четвертый по счету — «Марине Абвер Айнзатцкомандо» (Команда морской фронтовой разведки). Это было одно из подразделений Нахрихтепбеобахтер (НБО) — Морской разведывательной абверкоманды. Она была придана штабу фашистского адмирала Шустера, командующего немецкими ВМС юго-восточного бассейна. Морская фронтовая разведка занималась сбором разведывательных данных о нашем военно-морском флоте и состоянии обороны побережья. Агентуру вербовала среди советских военнопленных, содержащихся в лагерях Крыма и Северного Кавказа. Обучение велось в Тавельской разведшколе НБО и в Симеизе. Переброска агентуры осуществлялась на самолетах, моторных лодках и катерах, связь — через радиостанции в Керчи, Симферополе и Анапе. Командовал НБО корвет-капитан Рикгоф, а Краснодарской айнзатцкомандой — капитан-лейтенант Нойман.

В январе 1943 года из Ставрополя через Армавир на Краснодар немцы осуществляли переброску одного из наиболее засекреченных своих разведорганов. Эта операция проводилась в строжайшей тайне. Но из двухсот пятидесяти агентов часть все же разбежалась. Один из них — Перов Иван Петрович перешел линию фронта, набрел на наших чекистов и добровольно сдался. Так нам удалось выйти на вражескую разведку «Унтернемен Цеппелин» (Предприятие Цеппелин), или просто «Цеппелин», Этот специальный орган РСХА [5] был создан в марте 1942 года для подрывной деятельности по разложению советского тыла. Немецкие главари рассчитывали, что «Цеппелин» сможет подорвать крепость советского тыла и тем самым поможет командованию немецкой армии. Организационно подразделения «Цеппелина» состояли из разведывательных, пропагандистских, повстанческих и диверсионных групп, на которые возлагалась политическая разведка и диверсионная деятельность в советском тылу. С началом осуществления немцами плана «Эдельвейс» летом 1942 года «Цеппелин» забросил на самолетах на территорию Грузии, Армении, Азербайджана и автономных республик Северного Кавказа группы агентов, обученных в специальной разведшколе в Евпатории. Они должны были создать в нашем тылу бандитско-повстанческие формирования, сеять панику среди населения, вести разведывательную и диверсионную работу.

Расчеты немцев на непрочность советского тыла провалились. Большинство агентов были выявлены и обезврежены чекистами. Правда, в период оккупации Северного Кавказа на нашем участке фронта действовала главная команда «Цеппелин» и особая команда «Д». Агенты для этих команд подготавливались в разведывательной школе, именовавшейся «Главный лагерь Крым», а затем перебрасывались в наш тыл специальной авиаэскадрильей 200 под командованием капитана Гартенфельда с аэродрома курортного местечка Саки, что близ Евпатории. Главную команду «Русланд Зюд» возглавлял штурмбаннфюрер СС Рольф Редер. А переброской агентов руководил лично шеф «Цеппелина» штурмбаннфюрер СС С. Курек.