Чтение онлайн

– Значит, и космонавты должны уметь рисовать?
– спросил молчавший все время Саша.

– Ты собираешься стать космонавтом?

Саша смутился:

– Не-ет, я просто так спрашиваю.

– Для космонавта умение рисовать особенно важно. Ведь он объединяет в себе и ученого, и путешественника, и летчика, и исследователя. Кроме того, когда космонавт попадет на другую планету с разумными существами, первым, что поможет ему с ними объясниться, будет рисунок.

А Леонов Восход солнца в космосе

– А рабочему нужно уметь рисовать?

– Живет в Москве слесарь Леонид Фомичев. У него уже было четыре выставки картин. В тысяча девятьсот шестьдесят втором году на Всесоюзной выставке работ самодеятельных художников Фомичев получил высшую премию по живописи. Он считает себя в равной степени и художником и рабочим. Он утверждает, что одна профессия помогает другой: ему легче рисовать, когда в цехе работа спорится. А если ему удаются картина или этюд, то на следующий день у него особенно ладно идет чеканка и сборка подшипников. Картин у него много, и он очень рад, когда они покидают его мастерскую и попадают на выставку. Но для него это не главное. Самое большое наслаждение Леонид Фомичев получает оттого, что может своими картинами показать людям красоту задумчивых пейзажей Подмосковья.

У ленинградского рабочего - резчика по камню Петра Михайловича Воскресова другое увлечение. Он скульптор. В Музее Революции установлена его скульптура "В космос". Рабочий - резчик по камню помог скульптору. А умение создавать скульптуры помогает работе резчика.

Так что, ребята, судите сами, нужно ли рисовать рабочему. Не забывайте при этом, что в нашей стране рабочий не только исполнитель, но и создатель. Игорь, я слыхал, что папа собирается тебе купить велосипед. Когда он это сделает?

– Сказал, как премию получит, так и купит.

– А за что его премируют?

– Он какой-то станок усовершенствовал.

– Разве твой папа инженер?

– Нет, он фрезеровщик. Ну и что? Он знаете какие чертежи чертит! Как настоящий инженер.

– Вот спасибо тебе, Игорь, ты мне помог! Именно это я и хотел услышать. Чертит чертежи! А ведь без умения рисовать нельзя представить в чертеже не то что машину, а даже самую маленькую деталь. Как же ты, Игорь, говорил, что не нужно рисовать, когда сам видел, как это помогает папе?

– Так я не о папе говорил. Я о путешественниках.

Ребята хотели задать еще кучу вопросов. Но было уже поздно. Мы распрощались с нашими гостями и пригласили их приходить к нам рисовать. Ночью Димка ворочался с боку на бок и что-то бормотал. Это ему снился одноногий Долговязый Джо, который потрясал своим, похожим на карандаш, костылем и кричал:

"Да умей я рисовать, сто чертей и бутылка рома, я бы никогда не охотился ни за какими сокровищами!"

ИСТОРИЯ, РАССКАЗАННАЯ СТАРОЙ ПАЛИТРОЙ

Кисточки были необычайно взволнованы. Им предстояло сегодня впервые встретиться с красками. Правда, волноваться они начали еще раньше, в магазине, где они жили вместе с другими кисточками на прилавке.

Произошло все это тогда, когда мы вошли с Димкой в магазин.

– Папа, вот кисточки!
– воскликнул Димка и потянул меня за рукав.
– Папа, а какие кисточки мы купим? Здесь их много, и на каждой номер.

– Кисточки различаются не только по номерам, но и по меху, из которого они сделаны, - ответил я, подходя к прилавку.

Кисточки замерли в ожидании. Каждой из них хотелось крикнуть "Возьмите меня! Мой мех самый лучший!" Но они понимали, что очень некрасиво расхваливать самих себя, и поэтому молчали.

– Кисточки бывают и жесткие, сделанные из щетины, и мягкие. Их делают из меха куницы, хорька, барсука, белки. Мы купим вот эти, сделанные из хвоста красной куницы - колонка. Они самые лучшие.

– А какой номер мы возьмем?
– спросил Димка.

– Нам достаточно двух номеров. Четвертым или пятым мы будем проводить тонкие линии и раскрашивать небольшие детали, а номера двенадцатый или тринадцатый понадобятся нам, чтобы покрывать большие поверхности.

Итак, выбор был сделан. Но кисточкам предстояло пройти еще одно испытание. Кисточки знали, что лучшей из них будет признана та, у которой мех подобран волосок к волоску и образует острый кончик.

Кисточки с завистью смотрели, как продавец заворачивал в бумагу их подруг. "Счастливые, - думали они, - теперь у них начнется интересная жизнь, полная света и красок".

На полке, куда кисточки попали из магазина, было пустынно. Только в дальнем углу лежала какая-то пестро раскрашенная доска. Кисточки так были заняты собой, что даже не обратили на нее внимания. Первым делом они начали поправлять свои прически и оживленно обсуждать утреннее событие.

– Как хорошо, - сказала старшая, - что наши прически сделаны из мягкого волоса.

– Конечно, - подхватила младшая, - если бы их сделали из щетины, то неизвестно, сколько времени нам пришлось бы проваляться на пыльном прилавке.

– И кому они нужны, эти грубые и жесткие щетки!
– презрительно добавила старшая.

– Нельзя так легкомысленно судить о том, чего вы не знаете, - вмешался вдруг в разговор чей-то голос.

Кисточки испуганно попятились и увидели, что непонятная пестрая доска строго смотрит на них.

– Кто вы?
– изумленно спросили кисточки.

– Я Старая Палитра. Мне больно было слышать, как вы несправедливы к своим подругам, и я позволила себе сделать это замечание. Когда художники пишут большие картины масляными красками, они пользуются жесткими кисточками. Я это хорошо знаю, потому что с моей помощью художники разводят краски. А такие кисточки, как вы, больше имеют дело с акварельными красками.

– Как, - удивились кисточки, - разве не все краски одинаковы?

Палитра возмутилась:

– Вы собирались работать, ничего не зная о красках? Это никуда не годится. Садитесь-ка поближе ко мне, и я вам кое-что расскажу.

Пристыженные кисточки скромно сели рядом с Палитрой и приготовились слушать.

– Было время, - тяжело вздохнула Палитра, - когда я тоже была молодой. В моей лакированной поверхности отражался мир, полный радости и веселья. Меня окружало шумное общество красок, кисточек, карандашей. Художник не расставался со мной ни на минуту. Сколько замечательных картин я повидала, сколько услыхала интересных историй!